Иван Ефремов, "Туманность Андромеды"

"Как засну я, слыша топот

Белоглавого коня?"

(Лев Гумилёв) 

В подростковом возрасте "Туманность" я, разумеется, не осилил - слишком много рассуждений и слишком мало космических полётов и приключений, которые и нужны мальчишке от фантастики. Тем интересней было вернуться к ней почти тридцать лет спустя.

Обычно авторы футурологической фантастики сознательно или подсознательно движимы стремлением отрясти с подошв своих прах окружающего их настоящего и прошлого, мысленно прорваться в мир, где "всей этой фигни не будет". На этом фоне Ефремов интересен своей историчностью - мир и персонажи "Туманности" глубоко укоренены в истории и классической культуре, вырастают из неё. Это проявляется как в общественных институтах и практиках - не ЕГЭ, а  "подвиги Геркулеса" - так и в характеристиках персонажей, и в разбросанных тут и там деталях. "Мечтатель звёздного мира, но сумевший сочетать звёзды с любовью к Земле древнего земледельца. Человек знания с большими руками мастера" - описывает он своего героя устами любящей женщины.

Танцовщица Чара, ищущая "больше от чего-то древнего и гораздо меньше от окружающего". Пожалуй, именно она через пятнадцать лет вернётся к Ивану Антоновичу, вдохновляя на новый, последний его роман - "Таис Афинская". И даже рациональная красавица Веда, втюрившись в главного героя, неожиданно начинает напевать "Аннабель Ли" Эдгара Алана По.

И хотя наше времечко в романе припечатано нелестным термином "Эра Разобщённого мира",  почти всё спалившая в войнах и мало что оставившая археологам будущего, да и это небогатое наследство опасно и продолжает убивать - автор предостерегает от пренебрежительного к отношения к прошлому (нашему настоящему):

"В древней жизни, представлявшейся всем современным людям такой трудной, были и счастье, и надежды, и творчество, подчас, может быть, более сильные, чем теперь, в гордую эру Кольца".

"Их будущее - наше настоящее. Я вижу множество мужчин и женщин, искавших света в узкой, небогатой жизни, добрых настолько, чтобы помогать другим, и сильных настолько, чтобы не ожесточиться в моральной духоте окружающего мира".

Картина с северным пейзажем и деревянной церквушкой - не совсем то, что мы ожидаем встретить в футурологической утопии. Руины древней столицы на острове Забвения. Звездолёт "Тинтажель", названный по имени корнуэльского замка из легенд о короле Артуре, Тристане и Изольде. "Игры Посейдона". Археологические поиски, в которых принимают участие персонажи.

Огромная древняя скульптура золотого коня, случайно найденная героями во время морского купания, кажется именно одной из таких, не шибко обязательных для сюжета, декоративных мелочей. Если не вспомнить легенды о потерянном золотом коне, рассказываемые почти на каждой сельской речке - пока даже самому доверчивому оптимисту не станет ясно, что такого количества золотых статуй на всех не напасёшься. Фольклористы объясняют символику "потерянного в реке времени коня" - потерей свободы, переходом к оседлому образу жизни, совпавшим с переходом от первобытного равенства к классовому обществу.

Но Ефремов не довольствуется находкой как простым литературным символом свободы, обретённой в обществе светлого будущего, в духе "теперь всё будет, как при бабке". Огромную золотую статую его герои решают переплавить на "анамезон" -  недостающее горючее для нового звездолёта. Выглядит как дурацкий вандализм, если не учитывать именно мифологически-символическое значение этой фигуры. Персонажи "Туманности" вполне бы могли найти не статую, а месторождение золотой руды, тем более, что тематику геологических экспедиций Иван Антонович знает и любит. Но именно вернувшийся золотой конь открывает им дорогу из полностью освоенного, схлопнувшегося до "глобальной деревни" мира к новым путешествиям, новым открытиям, пространствам и поискам, и нетерпеливо бьёт копытом в двигателе звездолёта, напоминая: свобода - это нечто гораздо большее, чем полный холодильник и даже кнопочка для электронного голосования...