Роман "Считай кости, Мецтли". О попытке отправиться в издательства, размышления и выводы. Часть 3.

За поздравление и комплимент благодарю, но я всего-навсего писатель, успевший нахвататься сомнительного опыта и балующийся выводами собственной черепушки.

Я обитаю исключительно на творческом берегу, поэтому защита писательского сообщества материализовалась в моей участи автоматически. Мы, однако, разговариваем о перенаселенной участниками сфере, и выставлять на показ какие-либо конкретные заявления – уже ошибочно. Все обобщено, повторяюсь снова. В издательской деятельности множество нюансов, включая примитивно технические и ценовые. Если касаться только пути писатель-редактор, фактически это – банальная система клиент-услуга, которые последние извращают при взаимодействии, посыпая блестящими словами "искусство" и "литературная норма красоты".

Конечно, описания какой-то несправедливости часто вызывает агрессивные эмоции, однако и прежде всего ни я, ни мой канал не наделены полномочиями правоохранительных органов, чтобы вести расследования и, тем более, обвинять чужие организации в воровстве. Учитывая, что личной обиды издательская система мне не нагнетала тоже, странно настаивать на правоте, утрировать обстановку и целенаправленно кого-то уничижать. Наверное, очередью практического опыта жонглируют только напечатанные писатели. С позиции обыкновенного человека, однажды решившего написать роман и узнавшего о существенных трудностях публикаций, естественно, можно высказать приличное количество неприличного мнения. Да, закрадывается точка зрения, что похоже на казино.

О типографиях упоминала постами выше: предварительно нужно выискать юристов, художников, корректоров и верстку. Если доверяете навыкам одной организации и удачно сложился диалог, конечные два пункта можно и в самой типографии заказать. В основном они загружены и держат книжки в очереди, поэтому я гляжу на периферийные. Не могу представить, например, какие такие объемы можно реализовывать в Кургане или Тюмени, чтобы мучиться в ожидании выпуска книги. Всего вероятнее, местные конторы поднимут телефончик с недоумением "Кого делать-то?!", но тут уже совсем-совсем другой вопрос. До Челябинска пять часов дороги, в Екатеринбурге цены Москвы. Еще возникает дефицит материалов по причине событий недавних лет, и стоимость влиятельно поднимается.

Есть фирмы, строгающие книги "под ключ". Уверенно комментировать опасаюсь, поскольку не касалась такой работы. А прикидывать.... Не знаю, я бы лучше по знакомствам спрашивала контакты и реальные отзывы, чем серьезно рассматривала сайты, вылезшие по запросу в интернете.

Еще вотчина свободной писаны – самиздаты, испортившиеся по моим наблюдениям за последние лет шесть. Я не нахваливаю, там всегда грузились удручающие и вызывающие сомнения в грамотности человечества тексты, но раньше, по крайней мере, среди кучи обновлений лежали алмазы. Золото художественной литературы, по вкладываемым контекстам и смыслам проработанное лучше каждой изданной современной книги. Сейчас они тоже функционируют, ориентируясь на запрашиваемые "углеводы". У меня кожа головы собирается мурашками, когда в топах Автор.Тудей видишь романы про гаремы, наследников империй и попаданцев, наделенных игровым управлением, – это такие персонажи, оказавшиеся в чужом волшебном мире и наблюдающее иконку "вы воскреснете в точке сохранения" после случайной гибели (кажется, я не вникала). Честное слово, принцессы, чувствующие сердце дикарки и сбежавшие от влиятельных драконов-мужей, больше душевности вызывали. Где вы? Почему вы отдали тронное место? Бесконечные фанфики по Гарри Поттеру...

Это 2010-е, эх. В нынешнюю эпоху вы должны разбираться в настройках таргета, чтобы привлечь человеков, которые тыкнут на произведение, и звенеть монеткой. Все пронизано заработком с рекламы, нечто достойное стало тяжело найти по случайности.

Ну, вариант – блог мой. Мотивация, стабильный постинг и раскладики-таро. База тем для контента. Удача? Я долго без перерывов на потягивание воздуха в легкие разговаривала. Надо было искать маркетолога.

С моей обывательской точки зрения издательское дело, двигающееся в нынешней форме и по нынешним принципам, лишь вредит созданию значимых для искусства художественных произведений, культуре чтения и интеллектуальному развитию населения. Особенно, когда тенденции урвать наживу любыми методами породили практически монополию и, устанавливая единые – в сути – порядки выработки печатных книг, одна корпорация вытягивает и уничтожает жизнеспособность других компаний меньшего объема, поглощает. У писателя, например, решившего встроиться пусть не шестеренкой, но микроскопическим винтиком в такую структуру, нет выбора. Условно, он безвыходно мирится и подчиняется законам бизнеса Эксмо, даже если отправлял рукопись на сайте с иным названием.

На литературном аквариуме паразитируют импринты. Буду снова повторяться, мои знания обывательские, не подкрепленные политической грамотностью или практикой ведения бизнеса. Не углублялась в дотошность и точность определений, однако это – веточки какой-то организации, стилизованные по тематикам: только легкие истории на вечер, только романтическое фэнтези, только детективы, только подростковый рейтинг, только мистика в городском антураже, только накачанные спортсмены-старшеклассники – "Лед и Огненные Кудри". Добавьте каждому импринту собственное имя. В описании соцсетей можете не указывать ключевую и совершенно ясную фразу "являемся побочкой компании-X".

Не побоюсь выразить подозрение, вы обрадуетесь. Не скромный ведь список? Конечно, обнадеживает, когда вокруг разбросан социум. Пока корни имен не выяснятся в интернете, а единые стандарты их владельца не отклонят рукопись: просто-напросто вердикт рассылается из сообщества почтовых аккаунтов. Я старалась приобщиться к осознанию происходящего, да вот степени и вариации закатываемости трикотажа неневозможно ухватить. В основном попадались упоминания, что импринты наделены свободой воли и решений, редакторскими – очевидно – командами и заведующими. Если внимание падает на однотонные и одинаковые требования к рукописям и синопсисам, даже шрифтам и интервалам, начинает казаться, что ничего из выше перечисленного вас не спасет.

Я сравниваю, медицинская система так же неохватна: академии наполнены тысячами выпускников, ответственность Минздрава не поддержишь одним управленцем, региональные Департаменты фасуют поручения через десятки сотрудников, главврачи созваниваются на пятиминутках с главами областей, укрепляются начмедами и страховыми, заведующими, рядовыми врачами. Тем не менее, в любом городе ограниченное количество организаций, где действительно хоть как-нибудь прогнозируется карьера и куда можно устроиться работать в принципе, – медики не знают персонал всех отделений города лично, однако знают всегда, как ему дозвониться и приблизительно у кого какая репутация. У заведующего приемного покоя может быть несколько сотен контактов в телефоне.

Если на приеме оказываются пациенты, не отличающиеся нейтральными качествами характера, в историю болезни врач кладет быстрый листочек: психологическую и поведенческую оценку. Не постоянно, однако заботится о коллегах, берущих эстафету обследований дальше. "Есть склонность к жалобам, повышению голоса, угрозам и давлению на скорость работы. Находится в семействе компании по производству презервативов, род – XL". Коллега, предупрежденный и наученный, запускает строгую профессиональную терминологию в речевой оборот. Следим лишь за выполнением стандартов лечения, пункты обследования ведем поминутно и высказывания аргументируем определениями доказанной научной базы знаний; слабость упрощать профессиональный язык на благо пациента, чтобы донести в разговорной речи причины и корень заболевания, влечет встречу с прокурорами.

В дополнение стоит уточнить: содержание листочка, мысленно исписанного заведующим приемного покоя, узнают те самые семьсот контактов. У медиков редко колеблется стеснение с телефоном в руках – это профдеформация, привившая отвечать на звонки за двенадцать ночи, перед боем курантов и в отпусках, поскольку обычно кардиограмма не даст реакции на просьбу подождать, пока коллега выспится. Еще тут бартер. В любом случае отвечающему спустя время придется звонить тебе самому. И поржать мы не дураки.

Мысль скользнула, писатель вырабатывает себе характеристику уже вне чужого участия. О книге – понятно, расскажет о личности автора все. Сопроводительные письма и обязательные синопсисы читают первее. По мнению редакции они зачастую не заслуживают внимания и уведомления об отказе, но вряд ли каждый поголовно автор художественного текста неинтересен, примитивен и умещается в рамки масс.

На заявках работает человек. Люди элементарно цепляются за буквы и звуки, случайно взбудоражившие эмоции; осудить, посоветоваться в случае сомнений, похвалить или похвалиться, скинуть коллегам что-то выделяющееся, выдающееся или просто необычное, предупредить... На почту вернувшуюся и отклоненную рукопись, скорее всего, увидели и обсудили сотни номеров Москвы (где у нас центральные офисы?) или другого региона, куда вы стучались. С одобрением и приглашением обсудить возможность печатного сотрудничества не меняется ничего. Вы – мутная кардиограмма, еще и собственноручно написавшая себе листик-характеристик. Одна почта – это не один отказ. Их сто. И наверное, от одного монополиста.

Я, если мне не изменяет память, хотела подчеркнуть, что методы книгоиздания сейчас разрушают прелесть художественной литературы в контексте искусства, и писатель вынужден ломать рукопись и личностные качества ради поклонения стандарту, однако насильно на ваши пальцы не нажмут, чтобы заставить согласиться с любым контрактом.

Есть приличное количество юридических каналов, разбирающих авторское право и законность каких-либо текстов. Не выскажу широкую информированность, хотя листаю стабильно; посягательства на неприкосновенность вашего творчества обходятся весьма дорого, и в целом то неплохо защищено на уровне государства.

Естественно, опираюсь на кухонные возмущения автора и жалобы маме, взвешивая собственные приоритеты. Для меня конкретно примирения с вынужденным простоем книги в очередях, слияние с рамками корпоративной стилистики, лояльное отношение к доскональному контролю растрат бюджета, например, и ограниченному набору иллюстраторов означает лишь отказ от рукописи и творческой свободы. Ты продаешь возможности распоряжаться родным текстом и ограничиваешься в желаниях, обменивая его на услуги рекламщика. Мне брезгливо.

И все-таки, в положениях закона вы – точка, какую разрешается лишь переубеждать, не пытаясь обойти. Да, рукопись трансформируется, назначенная скакать по методам и принципам издания фирмы-оператора, однако никакая редакторская команда не вправе зачеркнуть и переписать каждый абзац. В последнем случае ее можно определить в соавторы и выплачивать половину ваших роялти за публикацию: глобальная переделка книги – творческий вклад. Соавтором выпускаемого проекта редактор быть не может.

Мы разговариваем о типичных произведениях, где вложены исключительно умственные труды писателя и степень врожденной духоты, а владелец перечисленного – однозначно единственный человек. Ну, или пара. Если структура книги не состоит исключительно из текста, другие участники, достаточно вложившиеся в проект, тоже считаются авторами. Иногда, я не сильна в разбросах и вещаю только об одной ситуации.

На обложках периодически встречаются имена двух авторов, всем понятно. Допустим, мы с Алисой сделали общий роман и увидели скучным зацикливаться только на тексте. Очень вовремя мелкий житель семьи Костя внезапно проснулся с талантом фотографа и не просто предоставил материал для визуального украшения книги, а накатал какие-нибудь сопроводительные статьи и повлиял на историю развития героев. Условно очень, я не специалист. Костя, именно создавший художественно некоторые части романа, становится автором. В свою очередь, фотограф или художник, обычно давшие права на использование произведений, в такую категорию не попадают.

На бумаге правила звучат безупречно: выправивший запятые корректор и оператор, готовящий товар к распространению, не могут нарушать права создателя. В практической реальности насколько это соблюдаются? Не знаю. На тех же каналах телеграма редакторы упоминают, как некачественные, нечитабельные, лишенные речевой и структурной эстетики оригиналы вынуждены переписывать, считай, с нуля.

"Сделали конфетку из, простите, сами знаете чего" – фраза пресная, которая не вызывает нестерпимого желания цитировать ей подобных напрямую. Здесь больше возникает колкость, вытекшая мысль перебрать и помусолить... Каждый ли текст, удостоенный ярлыком и обличенный в безграмотности профессионалом, таковым был?

Я, впрочем, изнуряюсь догадками, пока каналы продолжают сожалеть: на кондитерско-страничном обороте позабыли указать их имена, а премию не заместили даже публичным восхищением.

С потенциальными авторами, на мой взгляд, практически не выстроена политика диалога. Издательства претенциозно определяют на публике свою деятельность: организуют мероприятия и интервью с писателями, сообщают о выпущенной за месяц тысячи проектов, зацикливаются на визуальной эстетике соцсетей, акцентируют стилистику портфолио и книжные карточки, удобные для диагонального чтения, возможно, рассказывают о профессиональных редакторских командах, светят арт-директоров и очень мило беседуют на записях встреч.

Автор, позарившийся на выглядевшую доступной известность, мысленно выстраивает логичную последовательность: он способен заполучить блага популярности, уважения и читательской отдачи, потому что написал роман (что угодно), а издательство, уже заключившее контракт, организует анонс печати и позаботится о рекламе в красивом телеграм-канале, утяжеленном многочисленными подписчиками. В целом, не нахожу ничего зазорного в предположении, что рукопись качественная и не заслуживает тирании вычитывания, когда с вами цивильно захотели сотрудничать и подписали договор. Так думает любой нормальный человек, не погруженный в литературную мороку.

Я комфортно существую в амплуа циничном, аккуратном и недоверчивом, из чего выискивание реалистичных голосов живых людей – органичное мое поведение. Еще дата моего рождения прекрасно совпала на выдачу компьютеров в роддоме; бесконечное тыканье по упоминаниям, ссылкам и профилям телеграма отзывалось тошнотой в конечном счете, но особенно не напрягло: каналы на два десятка человек поразительно информативней издательских, – и спасибо им огромное, не издевка ни в коем случае над цифрами.

Алиса, например, токсично дружит с медицинскими программами учета пациентов. В общем интернет ее удручает. Не представляю, как тонкая био-молекулярная система характера, выраженного тотальной пофигистичностью и абсолютным оптимизмом, в принципе разрешит своему обладателю загружаться поиском не обязательной и неявной шелухи. Уняв головокружение от собрания колонок на сайте издательства и вернув к тонусу зрение, размазавшееся о хаотичное или допотопное оформление, она нажмет на заветную, подвернувшуюся графу "Авторам".

Узнает, в синопсисе не просто так обязуют обозначать количество знаков. Если в закончившемся абзаце вы щелкали пробел за последней точкой, можно закрывать сайт. Удалите лишние символы, у издательского корректора нет задачи за кем-то подтирать. Да, во всей рукописи. Да, пусть у вас четыре сотни страниц. Не забудьте, сниженное количество опечаток увеличивает привлекательность автора – вы менее трудозатратный. В самый раз перечитать, видите? И Times New Roman, пожалуйста. Конечно, Алисе повезет, за нее и за корректора поработаю я. И страдать над зависающим сайтом с нерабочими кнопками, оправляя текст, тоже мне.

Если вы не родили бесплатный клиниг, сочувствую.

Официальные страницы издательств – отпаренная, выправленная до колен юбка образцовой жены прошлых веков. Вы смотрели Отчаянных домохозяек? Бри Ван де Камп, идеальная в совершенстве манер женщина, осознанно взрастившая чопорность и стремящаяся консервировать максималистские взгляды на мир. В ней не пробуждают душевность разрушающиеся психика и жизнь семьи: ни сбивающий бабушек сын, ушедший бомжевать назло матери, ни наивная, мечтающая присесть на спину парня дочь. Все эти ситуации, наоборот, лишь ужесточают контроль и ненависть к характерам и менталитетам, отличным от Бри. Ей нужно было похоронить первого мужа, развестись с психопатом в инвалидной коляске, шокироваться гибелью любовника и вырастить несчастных, страдающих детей, чтобы хоть как-то пробить скорлупу консервативности к завершению сериала.

Бри – образец интеллигентности и культуры. В ее гараже, однако, скрывалась машина, насмерть сбившая свекровь лучшей подруги. Уверены, что воодушевленный творческий настрой, пронизанная романтичной любовью рукопись и ваше понимание эстетики текста смогут переубедить такую женщину?

На официальных страницах издательств не упоминается и откровенно не сообщается механика подготовки и печати книг. Вы только ждете, что рукопись одобрят, приготовившись обклеивать картинками и перечислять денежку; читателям – ссылочку на авторский канал. Возможно, Бри очень хорошая подруга, когда ваши дома разделяет улица. И все-таки, никто бы не хотел стать частью ее семьи, быть ребенком или мужем.

Не должен автор ведать нормативы и стандарты, о тех прекрасно осведомлены редакторы. Конечно, вы можете отказаться от издательских услуг на этапе подписания контракта, если не понравились циферки. Я сомневаюсь, все же, что к договору кому-нибудь прикладывали буклет, рассказывающий о функционировании компании углубленно и заранее предупреждающий о возможных недочетах.

Если автор чудом обзавелся юридическим образованием, скорее всего, он заранее ожидает милые шутки и любопытные истории при контактировании с посторонними людьми. Вероятно, профдеформация юристов не хуже, чем у медиков. Человек, принадлежащий любой другой профессии, не обязан быть подготовленным. В поле зрения и лингвистов, и заслуженных педагогов русского языка, и литературоведов, и критиков может в принципе не попадать начинка издательского дела.

Автор, расставшийся с правами на использование произведения, кружится около мнения, что записался на сеанс к мастеру наращивания ресниц. В кабинете дипломы о прохождении курсов чистятся от пыли, лежат щеточки и пинцеты, куплены материалы, похожие на естественные и не блестящие пластиком на лице, клей произведен хорошей фирмой, не щиплет глаза и не растворяется через неделю. Мы привыкли, два часа прождав, нужно просто выйти красоваться глазками и записывать видео подругам. Услуга оплачена, в соцсетях оставлен отзыв с красным сердечком. Чистейший гонорар, из миллионов состоящий, мы тоже не получаем. Ого-го, какой процент мастер оставил себе.

Вы записывались, открыв типичное объявление или чужой блог. И, отлежав спину на кушетке, увидели полное несоответствие заказу: ресницы неправильных формы и размера, жесткие и покалывающие слизистую; разъедающий, слезоточивый клей; лопнувший сосудик и вульгарный пластик.

Мастер, оказывается, не предупреждал, что качество выполненной услуги зависит от нескольких факторов. Как минимум, приоритетными становятся клиенты, популярные в соцсетях и наработавшие тысячную аудиторию, – ему проще наращивать, когда фотография модели будет не просмотры отзывов на Авито собирать, а прорекламируется лично у вас. Если автор вовремя не убегал с основной работы, чтобы ассистировать и поминутно реагировать на правки рукописи, на какой результат он вообще рассчитывает? Мастер, славящийся приличным стажем, разбирается в типах внешности куда профессиональней вас. Не выражающий согласия с рекомендованной формой ресниц клиент – вздорный, не понимающий механику и процессы издания клиент, подстрекающий к совету отказаться от контракта.

Вы прочувствуете негодование, бурлящее внутри до крайности, и по просторам кабинета, вероятно, разлетится: "Ухты, какие вершины достоинства одолела сфера услуг!". Отыщите поддержку друзей и напишете пару нелицеприятных постов в соцсетях. Те, кто полон запасом сил и не скупится на разбирательства, станут доказывать неправоту мастера, требовать компенсации и отстаивать собственную точку зрения...

Вот и развернулся конфликт писатель-редактор, чье ядро заложено было корпоративными гонкой за наживой, обманчивыми впечатлениями от визуала, невысказанными напрямую порядками, приятными интервью и фотографиями полных лекционных залов во время автограф-сессий. Если вы племянник гендиректора или заведующего очередного отделения, родственники чаще всего терпят любые претензии, слабо уклоняются от давления на жалость или чувство вины, – мало ли, не присылал открытку на дни рождения. Но среднестатистическому автору без контакта в телефоне "Дядя Вадик / Саша / Сережа / Илюша / Папа Крил" остается только сражаться с таким же рядовым сотрудником по почте из Челябинска. Двое крайних – мои, но они меня не любят. Хотя бывших солистов балета, гастролировавших по Европе, пожизненно уважают остальные культурные друзья. Илюша, где ты?

Коли здесь волей какого-то случая появится объявление об уходе Мецтли в издательство, знайте: я удовлетворилась циферками и доверилась контракту только потому, что восстановила потерянные родственные связи.

Автор отключен от возможности изменить суть и поведение вышестоящего руководства, поэтому тоску по обманутым надеждам, агрессию и банальное недопонимание сливает на редактора, курирующего рукопись и непосредственно контактирующего с ним. Условному Папе Крилу, в двухтысячных собравшему компанию на пьянках, человек-редактор подчиняется тоже. И если на заведующего повышать голос не входит в полномочия, писатель ничего не сделает в ответ на проявленную надменность, высокомерие и анонимные жалобы в каналы типа "Подслушано".

Роман "Считай кости, Мецтли". Часть 1.

Роман "Считай кости, Мецтли". Синопсис. Часть 2.

Часть 3 – вы здесь!

Роман "Считай кости, Мецтли". Редактура. Часть 4.

Роман "Считай кости, Мецтли". Неформат. Часть 5.

Роман "Считай кости, Мецтли". Читателям. "Лей, Элль!" Часть 6.