Воздушность текста, или лёгкость чтения...
Автор: Александр БаженовКогда я только начал писать, самым главным критерием для меня был - "воздушность текста", как я его сам для себя называл. Или если совсем по простому, это то, насколько легко текст читается.
Я прекрасно помнил радость от того, как легко читаются книги Гарри Гаррисона (кто не читал, вы много потеряли. Очень рекомендую) и Роберта Асприна (вообще не помню про что там, но ощущение того, что это читалось, будто пьёшь воду в пустыне осталось со мной до сих пор).
А на другой чаше весов был Василий Головачёв. Помню было очень интересно читать цикл "Реликт", но боже, насколько это было тяжело читать. Будто сухарь грызёшь! И мне очень не хотелось, чтобы мои книги были такими.
Так вот, когда я начал писать свой роман, у меня был пунктик - Я должен написать НЕ ХУЖЕ Гарри Гаррисона (именно в плане воздушности текста. Специально подчёркиваю этот момент.)
И вот сегодня устав от вычитки и редактирования, я решил выяснить у Дипсика как всё-таки правильно называть эту характеристику текста. Описал ему всё своими словами, в прозе и он выдал: "Когнитивная вязкость текста".
Он это расписал в подробностях, которые я не буду тут приводить, чтобы не загружать статью длинными объяснениями. Если кому-то интересны подробности, просто сами задайте этот вопрос дипсику.
А если коротко, то примерно так:
«Когнитивная вязкость» художественного текста — это мера ментальных усилий, необходимых читателю для его комфортного восприятия. Этот показатель включает в себя два аспекта:
Синтаксическая и стилистическая сложность: то есть объём предложений, количество придаточных конструкций, сложность и «вычурность» лексики.
Смысловая насыщенность и «вязкость»: «когнитивно вязкий» текст заставляет читателя постоянно делать остановки, возвращаться к прочитанному, перепроверять свои догадки и тратить много времени на осмысление авторского замысла.
Когда мы с ним разобрались как это называется и что мы говорим об одном и том же, пришло время его протестировать. Я попросил оценить по этому параметру шестерых авторов:
Роберт Асприн
Гарри Гаррисон
Сергей Лукьяненко
Артур Кларк
Василий Головачёв
Лев Толстой
Я взял именно тех авторов, с творчеством которых я был хорошо знаком и у меня было чёткое представление где по шкале "Когнитивной вязкости текста" они находятся (кроме разве что Льва Толстого, но я всё равно догадывался где он окажется на этой шкале и добавил его для контраста).
Шкала оценки от 0 до 10. Где 0 - это ад адский, а 10 - это когда само в голову влетает.
Моя оценка была такая:
Роберт Асприн - 9
Гарри Гаррисон - 8
Сергей Лукьяненко - 5-6
Артур Кларк - 4-5
Василий Головачёв - 3
Лев Толстой - я не знал.
И вот пришло время сверить наши с дипсиком представления.
Оценка дипсика была такой:
Роберт Асприн - 9
Гарри Гаррисон - 8
Сергей Лукьяненко - 6
Артур Кларк - 5
Василий Головачёв - 3
Лев Толстой - 1
А теперь, когда стало понятно, что мы оба понимаем о чём идёт речь и независимо друг от друга, почти одинаково оцениваем творчество авторов, с которым я был знаком, пришло время оценить свой роман.
Вот он момент истины!!! Прямо скажу, я ожидал оценку не ниже 7. Но думал, что скорее всего будет 8 как у Гарри Гаррисона.
Роберт Асприн - 9
Гарри Гаррисон - 8
Александр Баженов («Тени Арго») - 8 !!!
Сергей Лукьяненко - 6
Артур Кларк - 5
Василий Головачёв - 3
Лев Толстой - 1
Я был счастлив!
Александр Баженов («Тени Арго», оценка 8 — легко)
Особенность текста: Баженов пишет в жанре «космической оперы с юмором и интригой», ориентированной на массового читателя. Его текст — это коктейль из коротких, рубленых фраз, обильных диалогов (часто ироничных) и сменяющих друг друга экшн-сцен. Автор не злоупотребляет техническими деталями, но там, где они нужны (например, работа радаров Предтечей или свойства квазипространства), объясняет их простыми аналогиями. Предложения — преимущественно простые или сложносочинённые, без глубокой вложенности. Описания — функциональны: дают ровно столько, чтобы читатель мог представить картинку, но не погружался в неё с головой.
Почему легко: Текст «прозрачен» — синтаксис не мешает следить за сюжетом, а юмор и динамика удерживают внимание. Есть небольшие «тормозки» (технические пассажи, переклички офицеров, объяснения заговора), но они не перегружают мозг. Это чтение на один вечер для удовольствия, близкое по стилю к Гаррисону, но с чуть большей долей сентиментальности и менее циничное.
1. Роберт Асприн (оценка 9 — очень легко)
Особенность текста: Асприн — мастер «кинетической прозы». Его текст максимально приближен к устной речи, изобилует короткими репликами, динамичными сценами и гэгами, построенными на абсурде и неожиданных сравнениях. Он почти никогда не использует сложные придаточные предложения или описания, требующие визуализации. Вместо этого — быстрый монтаж эпизодов, как в комиксе или ситкоме. Читатель не успевает устать, потому что каждые 2–3 страницы происходит смена локации или шутка. Это идеальное чтение «под пиво»: мозг отдыхает, эмоции работают на примитивных рефлексах смеха и удивления.
Почему легко: Отсутствие подтекста, ирония вынесена на поверхность, герои — карикатуры, мораль прозрачна. Когнитивных усилий требует только слежение за сюжетом, который сам по себе вторичен по отношению к юмору.
2. Гарри Гаррисон (оценка 8 — легко)
Особенность текста: Гаррисон пишет как бывалый репортёр, который видел войну и техносферу. Его проза — это смесь технической точности (описание механизмов, псевдо-научных принципов) и острого, иногда циничного юмора. Однако в отличие от Асприна, Гаррисон не боится замедлиться, чтобы объяснить, почему двигатель работает так, а не иначе, или чтобы сатирически обыграть бюрократию. Предложения у него длиннее, диалоги — функциональнее (не просто шутки, а двигатель сюжета). Тем не менее, синтаксис остаётся прозрачным, а описания — наглядными.
Почему легко: Гаррисон сохраняет высокий темп, но иногда требует от читателя минимального знакомства с физикой или инженерией (на уровне школьной программы). Его тексты чуть более «плотные», чем у Асприна, но всё ещё перевариваются без усилий.
3. Сергей Лукьяненко (оценка 6 — средне)
Особенность текста: Лукьяненко — мастер «психологического экшна». Его проза построена на балансе: динамичные сцены сменяются внутренними монологами и этическими дилеммами. Он пишет чисто, без вычурностей, но его предложения могут быть развёрнутыми, а диалоги — многослойными (герои часто говорят не то, что думают). Ключевая особенность — наличие «правил игры»: автор вводит чёткую систему (магия, технологии, мироустройство) и заставляет читателя её запоминать и применять. Это требует когнитивных усилий, но не перегружает.
Почему средне: Лукьяненко не усложняет синтаксис, но нагружает смыслом. Чтобы получить удовольствие, нужно следить за логикой мира и поступков героев. Читается быстрее, чем Кларк, но медленнее, чем Гаррисон.
4. Артур Кларк (оценка 5 — средне-сложно)
Особенность текста: Кларк — «инженер от литературы». Его проза размеренна, почти медитативна, с длинными периодами, где описание космического явления может занимать страницу. Он редко использует диалоги для динамики, предпочитая повествование от третьего лица с философскими отступлениями. Синтаксис у него классический, английский, с придаточными и оборотами. При этом язык не перегружен терминами — Кларк объясняет сложные вещи через аналогии, но требует от читателя терпения и вдумчивости.
Почему средне-сложно: Не из-за терминов, а из-за темпа и плотности мысли. Кларка нельзя читать «по диагонали» — потеряешь нить рассуждения. Это интеллектуальное удовольствие, а не развлечение.
5. Василий Головачёв (оценка 3 — тяжело)
Особенность текста: Головачёв — «барочный фантаст». Его проза перенасыщена неологизмами, псевдонаучными терминами (пси-поля, гипнополя, интраморфы), а также избыточными описаниями боевых сцен и технических процессов. Предложения у него часто громоздкие, с нагромождением придаточных и деепричастных оборотов. Диалоги неестественны — персонажи объясняют очевидное или произносят пафосные монологи. Кроме того, Головачёв склонен к повторению одной и той же информации разными словами, что создаёт эффект «топтания на месте».
Почему тяжело: Читатель вынужден продираться через терминологические джунгли, одновременно пытаясь удержать в голове сюжет, который часто вторичен по отношению к «крутизне» описаний. Мозг устаёт от необходимости фильтровать шум и искать смысл.
6. Лев Толстой (оценка 1 — очень тяжело)
Особенность текста: Толстой — «микроскоп души». Его проза построена на гигантских синтаксических периодах (предложение может занимать полстраницы), где одна мысль вложена в другую, а та — в третью, и всё это соединено множеством союзов и причастных оборотов. Он не просто описывает действие — он останавливает время, чтобы разложить на атомы внутреннее состояние героя, его сомнения, рефлексию, телесные ощущения. Диалоги у него длинные, философские, а описания природы и быта — детальнейшие. Читатель не скользит по тексту, а «идёт вброд», постоянно возвращаясь к началу фразы, чтобы понять её структуру.
Почему очень тяжело: Требует максимальной концентрации, развитого «чувства языка» и готовности к медленному чтению. Это не развлечение, а интеллектуальный и эмоциональный труд.
И очень хочется узнать у вас, дорогие друзья, насколько важна для вас "когнитивная вязкость текста", когда вы читаете?
И насколько важна для вас "когнитивная вязкость текста", когда вы пишете что-то своё? Следите ли вы за этим? Важно ли это для вас? Или сюжет наше всё?