Подснежники. Режимный объект. Местное время - 1 апреля, 17:00

Читать  здесь.

Двухметровый качок в малиновом был настолько колоритен, что я не заметил в другом углу обезьянника, на полу, маленькую фигурку, укрытую меховой шубой. С шубы стекала вода, вокруг стриженой норки, покрашенной в розовый цвет, под которой притулился второй «арестант», уже собралась большая лужа.

Автоматчики вошли за решетку, один направил ствол на громилу, второй схватил «шубу» за воротник и выволок из обезьянника. Первый, все так же держа автомат наперевес, попятился от нового русского спиной, выскочил и тут же захлопнул дверцу, закрыв ее на замок.

Подполковник — эдакий Рэкс, седой, в шрамах, с выправкой белого офицера на балу в Смольном институте, невозмутимый, прошедший огонь, воду и Бог знает сколько партийных собраний, совершенно не по уставу сказал:

— Ни хрена себе!..

Человечек в шубе был невысокого роста, тощ, и светел лицом. Он смотрел на происходящее лучистыми глазами человека, находящегося по ту сторону добра и зла, и вообще — по ту сторону реальности. На лице его блуждала счастливая улыбка, время от времени теряясь в длинной бороде кислотного оранжевого цвета. Зеленые, тоже вырвиглазного спектра, волосы подстрижены коротко, с макушки свисает тонкая, платиново-белая косичка. На шее вперемешку бусы, амулеты на цепочках, кулоны на кожаных шнурках. Под шубой голая грудь, татуированная пышно и разноцветно, в стиле стимпанк. Джинсы на моднике, если говорить на языке модельеров, с низкой слонкой, а если по-простому — с мотней до колен, держались на бедрах. Узкие штанины джинсов были тоже мокрыми и липко обтягивали тощие длинные икры.

— Ну, рассказывай, — потребовал подполковник Рекс, кашлем сняв напряжение с голосовых связок.

Чудо в шубе улыбнулось, соединило ладошки, как для медитации и загудело:

— Ом-ммммм…

— Глухонемой, что ли? — подполковник вопросительно посмотрел на Сороку.

— Когда спасали его, орал, как резаный, даже чью-то мать поминал, — доложил майор. — Малахольный просто, как я подозреваю, — и кивнул автоматчику.

Сержант подошел к гудящему чудаку и ткнул кулаком куда-то в стимпанковские часы, вытатуированные в области пупка. Тот захрипел, но, разогнувшись, снова счастливо улыбнулся.

— Говори! — прорычал подполковник. — Адреса, пароли, явки?

— Оммм… — снова загудел допрашиваемый. — А что говорить? Дзен, энергетически сильное место, Священный Алтай… Остановил свою «Мазду», хотел начать медитацию, но естественные нужды оказались сильнее стремления к наивысшему просветлению. Отошел от дороги два шага в кусты, стою, писаю, любуюсь природой. Тут вдруг из тумана выходит такая фемина, размером вон с того, — он кивнул на нового русского в обезьяннике, — такая шаг от бедра. Совершенная красота русского тела, обнаженная натура в стиле Кустодиева… — он закатил глаза вверх, под синие брови и облизнулся.

— Фемина — это то, что я думаю? — уточнил подполковник, взглянув на Сороку.

— Никак нет, товарищ подполковник. То, что вы думаете — вагина, а фемина — это когда полный комплект, — разъяснил тот.

— Да телку голую он увидел, — «шкаф» в обезьяннике перевел слова «шубы» и заржал.

— Так что, он стадо хотел того… самого?.. — глаза подполковника тоже стали как у меня — квадратными. Он повернулся к обезьяннику лицом и как-то даже обиженно произнес:

— Вот сейчас прямо так понятнее стало…

«Шуба» хихикнул, а подполковник Рекс вдруг разозлился, стукнул кулаком по столу, и заорал:

— Кто-нибудь может сказать мне это по-человечески? И кто такой Кустодиев? Тоже шпион?

— Тетка толстая навстречу вышла, голая совершенно. А Кустодиев — это художник такой, кажется, не то в двадцатых годах умер, не то в тридцатых, — ляпнул я и тут же прикусил язык: возникло подозрение, что инициатива в этом режимном заведении наказуема.

— Кустодиев — художник, нарисовавший картину «Русская народная Венера», — вдруг подал голос шепелявый лейтенант. — Я в журнале видел, там голая рыжая баба в бане стоит. Сисястая, а эту самую… как ее… фемину веником прикрывает. Березовым.

— Это на картине. А там она мне веником с размаху по лицу, потом от бедра — и пяткой в мой любимый орган. А я пИсать не закончил, — пожаловался парень в шубе и всхлипнул. — Визг, пар, кипяток из тазиков на меня со всех сторон. И веники, веники… Я почти ослеп от пара, руками выход нащупать пытаюсь, а там фемины… фемины… фемины…

— Сисек много не бывает, — снова заржал новый русский в обезьяннике.

— Ты не поверишь, бывает, — всхлипнул бородатый в шубе.

Но тут же раскинул руки и прогудел:

— Ом-мммм…

— Товарищ подполковник, разрешите, я доложу, — подал голос майор Сорока и, получив от Рекса кивок, быстро отрапортовал:

— Поступило сообщение на пост из леспромхоза «Элекмонарский». В бане, в женский день случилось вопиющее хулиганство. Мужчина, наряженный клоуном, пробрался в баню и обнажил свое мужское естество. Женщины в леспромхозе работают крепкие, так что пришлось поспешить, пока не убили покусившегося на их целомудрие идиота. Просто чтобы убедиться, что это обычный псих, а не наш клиент. Успели уже когда процессия голых женщин несла этого к Катуни — топить. При подснежнике было обнаружено и изъято: аппарат для связи неизвестной конструкции, с рисунком надкушенного яблока на одной из сторон, средство для радиосвязи, две штуки, воткнутые в уши. Больше ничего не обнаружено.

— Ясно. Расскажи о себе, — потребовал подполковник. — Кто ты такой, откуда прибыл…

— Помню-помню, — радостно перебил подполковника парень в шубе. — Пароли, явки… Значит что случилось… — и начал рассказывать, как я понял, очень издалека:

- Сначала я асапнул позитивный фидбек сечеру, а там босс газлайтно джобизданил, и вообще неэкологично вербализировал консерны на фронт-офисе.Короче, я понял, что угодилв коллаборациюпрокрастинаторов, — начал говорить парень в розовой шубе.

Подполковник открыл рот, но не издал ни звука, а сержанты с автоматами, на всякий случай, отступили на шаг.

— Прикиньте,онипостоянно переносили дедлайн в зону комфорта. Ну а я что? Я лончанул с факапа и сразу кансельнул контрибушн в тимбилдинговую коллаборацию. Но давили и я расфокусировал корпоративное бюджетирование. Потом в баре уберизировал позитивные нутри-паттерны, Расшерил тимбилбиновый кост, Деструктивно тим-коучил фем-стафф, а еще тактильно харрасил клин-саппорт, — здесь рыжебородый улыбнулся, явно гордый собой, а браток прокомментировал из обезьянника:

— Козел, в натуре!

Но на этот комментарий никто, кроме меня, не обратил внимания, остальные, как загипнотизированные, слушали быструю, акающую московскую речь рыжебородого:

— Дальше я поймал викэнд-джетлаг, потом абьюзнул фуд-деливера, а дальше у меня хоуммейд митболы на бранч … во вторник узнал, что меняэкзитнули на онбординге. Теперь вот дауншифчу перед стартапом…

Новый русский в обезьяннике ржал без остановки, иногда восклицая:

— *ля! Клоун, в натуре, во зачесал!!!

Подполковник покраснел так, что я невольно начал опасаться, как бы у него пар из ушей не пошел. Но майор Сорока оказался молодцом. Он подошел в просветленному в шубе, просто ткнул ему ладонью в лицо, и так же просто сказал:

— Заткнись.

Подполковник был пару минут в ступоре, потом, стряхнув с себя оцепенение, прорычал:

— Это что за херня? Кто-нибудь может перевести? — и почему-то вцепился взглядом в меня.

Но на этот раз в роли переводчика, неожиданно для всех,выступил новый русский:

— Да че тут переводить, в натуре? Башлять его не кому, на тему подписался, там пацанов кинул. Потом скрысил у своих бабло, накрыл поляну, оторвался по полной. Потом свалил, чтобы не предъявили и не поставили на счетчик.

Подполковник из красного стал малиновым, под цвет пиджака нового русского и проорал:

-Где наши яйцеголовые?! Почему ни одного психиатра на дежурстве нет?! Где главный врач?! Где дежурный научный специалист? Кто мне теперь переведет, что этот перевел?!

Я не смог удержаться:

— Да тут все просто. Устроился на работу, коллеги намекнули, что надо проставиться. У него денег нет, так он взял корпоративную карту,деньги, пропил в баре, попутно выпив и то, что не оплачивал. Общупал всех женщин, включая уборщицу. В понедельник проснулся без работы, без денег, нахамил курьеру, не заплатил за доставку и ел мамины котлетки на полдник. А потом его вызвонили и потребоваливернуть деньги. Он предпочел сбежать. Причем кардинально — в Горный Алтай.

— Говорю же — кинул пацанов на бабки, — одобрил мой «перевод» шкаф в малиновом пиджаке и размял ладони, громко хрустнув пальцами.

Звук получился резким, как выстрел. Невольно сглотнули все. Включая подполковника.

— Имя. Год рождения. Место прописки, — потребовал подполковник.

— Ашутоша-дас, — заявил оранжевобородый. — Это мое духовное имя.

— Погремуха, — прокомментировал браток.

— Родился в две тысячи четвертом году. А по паспорту я Козликин Валентин Михайлович, — продолжил, уже на «нормальном» русском, чудак в шубе и подергал зачем-то свою беленькую косичку.

— Погоняло, — снова прокомментировал новый русский. — вот в натуре в самый цвет погоняло. Валя Козлик, — и снова заржал у себя в обезьяннике.

— А тебя-то как зовут? — обратился к шкафоподобному качку подполковник.

— Я Барбос. Погремуха, в натуре, такая. А погоняло, если что, братва дала — Паша Молоток, типа, Молотков я по ксиве.

— Так, этого мы точно на завтра оставляем. Вы двое, с автоматами, во вторую палату его. Пока на карантин, — он немного подумал и добавил:

— Лейтенант, ты с ними для усиления.

Новый русский не сопротивлялся. Он спокойно вышел, встал лицом к стене, руки за спину — видимо, привычный — и так же покойно подождал, пока откроют двери.

В комнате с обезьянником остался подполковник, я и майор Сорока.