Навеяло давешним сном (правда, пока появляются не эльфы, а дракон, и то в прошлом)

В первый час рабочего дня по этой полуобщаге-полубольнице лучше не шататься. Об этом хозяева предупредили сразу: в больничные коридоры не суйтесь, а если по ошибке сюда сунутся больные – заворачивайте их назад. А вот в кулинарию за углом сбегать, чего-нибудь к завтраку купить – в самый раз. Возле управления погранстражи, как оказалось, весьма приличная кулинария со всякими там пышками-ватрушками. 

Гриммер всякое видел на своём двадцатипятилетнем веку, но вот совмещение «дикой общаги» со вполне цивилизованной на вид больницей в одном здании – впервые. Здание, правда, было специфическое: во время второй зардрийской войны город с моря обстрелял эсбронец* «Тонгаудорейн». Один из пятнадцатидюймовых снарядов угодил в крупный жилой дом и снёс часть здания. Через тридцать лет после войны как раз на месте снесённого участка вставили корпус больницы и даже думали расширить площади за счёт расселения оставшейся части дома, по каковой причине даже восстановили переходы и коридоры между исторической и новодельной частями, включая один подземный. 

Расселение, однако, шло ни шатко ни валко, а во время «экстремальной терапии», когда экономика Олтонской державы, и без того трещавшая по швам, избавилась от административных пут и со свистом устремилась в свободное падение, всем и вовсе стало не выкупа квартир у жильцов. Кое-какие новоявленные предприниматели к коммуналкам присматривались, но решили, что игра не стоит свеч, а ремонт труда. 

Перед управлением пограничной стражи стоял памятник дракону Ольгриму. Дракон несколько столетий жил поблизости от города, отношения поначалу бывали всякие, но потом наладились, и почти двести лет стороны жили друг с другом мирно, последние полстолетия существования Олтонской империи в городе даже имелась специальная юридическая контора для урегулирования спорных вопросов. 

Новая власть, как ни странно, с Ольгримом тоже договорилась довольно быстро: дракон оказался аполитичен. Контору заменили на «драконий комитет», только и всего.  Но, кажется, Ольгрим за время жизни рядом с людьми приобрёл какие-то патриотические чувства. Во всяком случае, когда «Тонгаудорейн» вошёл в залив и начал расстреливать город, дракон поддержал в атаке на него местных лётчиков. Большую часть самолётов зардрийские зенитчики и синхронизировавшие с морским набегом свою атаку их дальние истребители посбивали, но один из топ-мачтовиков всё-таки положил бомбу прямо в корабль. И, прежде, чем зардрийцы пришли в себя и начали бороться за живучесть, на корабль спикировал Ольгрим. И дохнул огнём первый раз за два с половиной столетия – во всяком случае, на глазах широкой публики. Похоже, пламя проникло в какой-то из орудийных погребов: корабль взорвался, а Ольгрима то ли накрыло зенитным огнём с кораблей сопровождения, то ли не успел достаточно далеко отлететь – какие-то обломки эсбронца достали. Раненый дракон упал в залив и утонул.

Памятный мемориал поставили ещё во время войны, а лет через десять соорудили роскошный памятник из гранита, в натуральную драконью величину. Каменный дракон словно сидел на выступе скалы и смотрел в сторону гавани – не появится ли снова враг? 

____

* жаргонное название линкора, происходит от сокращения «эскадренный броненосец»