День смеха
Автор: Виктория Александрова...уже закончился, однако я всё ж таки решила запилить свой пост по мотивам идеи Атамана Вагари: рассказать анекдоты про своих персонажей. Вот её пост с анекдотами по вселенной "Только для ваших глаз", не то чтобы организованный флешмоб, однако замысел мне понравился, а анекдоты уже были в загашнике, так что лучшими (и более-менее цензурными ) - делюсь!
Анекдоты по циклу "Серебро и сталь":
Джонат не любил массовые убийства, но отказывать маме было как-то неудобно...
Джеймс: Кристина, ну зачем ты убила Анабеллу?
Кристина: Я больше не буду...
Джеймс: А ей больше и не надо
Кристина: Иду вчера вечером по городу, а мне навстречу целая банда головорезов
Натали: Боже, миледи, и как, отбились?
Кристина: Да разве от меня отобьёшься...
Джонат отчитывает своих вассалов: Встаньте, кто здесь самый тупой
Встаёт Виктор
Джонат: Ты что, правда считаешь себя самым тупым?
Виктор: Нет, милорд, просто неловко как-то, что вы один стоите...
Кристина: Миледи, вы трусиха и мерзавка, я вызываю вас на дуэль!
Анабелла: Я не приду
Кристина: Почему?
Анабелла: Потому что я трусиха и мерзавка
Письмо Хельги Хельмуту: "Дорогой брат, высылаю тебе 40 золотых, как ты и просил... Но хочу напомнить, что "40 золотых" пишется не с тремя нулями, а с одним!"
Барон Адриан Кархаусен склонился над картой Шингстена. Его безудержно рвало на родину...
В мире тёмного фэнтези "Отступников" тоже находится место юмору)
Залетает Джон в таверну и говорит:
— Наливай быстрее, пока не началось!
Трактирщик наливает, он выпивает
— Давай еще, пока не началось!
Трактирщик снова наливает
— Давай еще наливай, пока не началось!
— Сэр, а вы платить собираетесь?
— Ну вот, началось...
Джон в очередной спустил все деньги на алкоголь.
Элет: Сегодня у нас на ужин по кусочку хлеба
Джон: С чем?
Элет: С чем я тебя и поздравляю
Разбойники в тёмном переулке остановили отца Маора.
— Ну что, отче, смирение-то есть?
— Ох, грешен. Нету!
— А человеколюбие?
— Ох, грешен. Нету!
— А терпение?
— Ох, грешен. Нету!
— Ну тогда давай, выворачивай карманы!
Пару минут спустя отец Маор оглядывает лежащих недвижимо разбойников и со вздохом произносит:
— Ох, грешен я, грешен… Но ведь предупреждал же вас, что нет во мне ни смирения, ни терпения, ни человеколюбия!