"Да, я Гомес!"

Это исключение звали Анхелито Гомес, был он не слишком умён, но не без оснований полагал себя крутым. Основания его имели вид пулемёта Льюиса, наперевес с которым Гомес имел обыкновение выламываться из чапарраля с боевым кличем "Да, я Гомес!" - и немедленно открывать огонь. Он считал, что это невероятно круто, и все, кто имел с ним дело, это мнение поддерживали - те немногие, кто оставался в живых.
"Мы - бродячие артисты", Глава 12.

Давным-давно, когда я был тощ, волосат и  ещё бездетен, я, не поверите, смотрел телевизор. И вот в 1993 году показывали в этом волшебном ящике дивнейшую бредятину - сериал "Сухие и мокрые", снятый питерским трио "Секрет" (да-да, тем самым бывшим бит-квартетом, за вычетом отчалившего Макса Леонидова).  Сериал бодро пародировал разом все латиноамериканские мыльные оперы, царившие тогда на голубом экране, и был не менее шизоиден, чем первоисточник. И самым чудесным персонажем этой дурки был бандит Гомес (см. фото) в исполнении Николая Фоменко. Кто-нибудь из "женщин" (там во всех ролях были секретовцы) в кадре восклицал: "Боже мой, да ведь это же Гомес!" и Фома в сомбреро и с пулемётом возникал в кадре с не менее идиотским воплем "Да, я Гомес!".

Прошёл всего один год, в 1994 я перестал смотреть телевизор - и не смотрю до сих пор. Так что телевизионные мемы современности в моих книгах едва ли появятся - я просто не в контексте. Но Гомеса я бережно достал из своей памяти и поместил на горной тропе где-то на тихоокеанском побережье Мексики.