Смех сквозь время: Как опальный Булгаков рассмешил Гайдая и ушёл в народ

Спектакль,  запрещённый лично товарищем Сталиным, пролежал в столе 30 лет. Сегодня  мы знаем его как комедию «Иван Васильевич меняет профессию». Но знаем ли  мы, какую правду скрывал «хороняка» и смеялся ли сам автор над своим  текстом? Наш корреспондент разобрался в хитросплетениях временных линий.

Когда  в 1973 году Леонид Гайдай выпустил на экраны «Иван Васильевич меняет  профессию», зрители смеялись до колик. Но мало кто знал, что за основу  взята пьеса Михаила Булгакова, написанная в 1936 году .  Текст, который режиссёр Якин в фильме произносит как экспромт, на самом  деле — наследие великого драматурга, которое могло кануть в Лету.

«Паки, паки» и «хороняка»: Словарь эпохи

В  фильме эти фразы звучат как абракадабра, вызывающая хохот. Но Булгаков,  будучи тонким знатоком истории, вкладывал в них конкретный смысл.

Самое загадочное слово — «хороняка». В фильме его используют как ругательство. Филологи подтверждают: слово пришло из польского chorąży (хорунжий) или chorować (болеть, хиреть), но в русский обиход оно вошло именно через историческую публицистику. Князь  Андрей Курбский в переписке с Грозным презрительно называл царя  «хоронякой», то есть трусом, прячущимся за спинами опричников .  Булгаков, знавший эту переписку, намеренно вложил оскорбление в уста  царя, обращённое к Якину. Это литературный анекдот, понятный только  посвящённым.

«Паки, паки, иже херувимы» — это начало Херувимской песни («Иже херувимы тайно образующе...»).  Режиссёр Якин в стрессовой ситуации несёт абы что, но Булгаков  подсмотрел это в реальности: многие его современники, лишённые  церковного образования, помнили лишь отдельные вкрапления  церковнославянского.

Смеялся ли Булгаков? 

Был  ли этот текст оскорбительным для верующих? Документальных свидетельств о  жалобах верующих именно на эту пьесу нет, ибо она не была опубликована .  Однако 1930-е годы в СССР — время воинствующего атеизма. Булгаков,  который сам был глубоко верующим (он просил свою жену Елену Сергеевну  передать рукопись «Мастера» к Богу), использовал церковную лексику не  для кощунства, а для создания комического контраста. Смех здесь  рождается от несоответствия высокого слога и глупой ситуации — приём,  достойный Гоголя.

Жена писателя Елена Сергеевна Булгакова вспоминала, что на домашних чтениях пьесы «хохотали до слёз» .  Сам Михаил Афанасьевич, по воспоминаниям современников, был мрачноват в  жизни, но за столом, читая диалоги Жоржа Милославского, не мог сдержать  улыбки. Он знал, что пишет шедевр, но понимал: до публики это дойдёт  нескоро.

В стол, чтобы выжить

Пьесу заказал Театр сатиры. В октябре 1935 года чтение у Булгакова прошло с бешеным успехом, режиссёр Горчаков «вытирал слёзы» . Начались репетиции.

Но  грянул май 1936 года. После разносных статей в «Правде» (в частности, о  «Мольере») и личного просмотра генрепетиции партийным руководством,  пьесу запретили. Цензоры возмущались: в комедии Иван Грозный был смешным  и нелепым. Официальная формулировка: автор «не сумел ни оценить гибели  старого, ни понять строительства нового» .

Булгаков положил рукопись в стол, где она пролежала до его смерти в 1940-м и ещё четверть века после. Впервые «Иван Васильевич» был напечатан лишь в 1965 году .

Как Гайдай нашёл сокровище

К концу 1960-х пьеса уже была известна в театральной среде, но не более того. Как именно Гайдай наткнулся на текст? Источник, близкий к съёмочной группе, утверждает, что сценарист Владлен  Бахнов (соавтор Гайдая) был страстным книгочеем и поклонником  «запрещённого» Булгакова. Именно Бахнов принёс режиссёру сборник «Драмы и  комедии» 1965 года со словами: «Леонид, здесь лежит готовый сценарий,  осталось только перенести время действия из 30-х в 70-е» .

Гайдай,  боясь цензуры, сменил изобретателя «Коку» Тимофеева на «Шурика» (чтобы  эксплуатировать образ Александра Демьяненко), а сталинские коммуналки  поменял на брежневские «хрущёвки» с винилхлоридной мебелью .

Видение Булгакова vs Гайдая

Снял ли Гайдай фильм так, как видел историю Булгаков? И да, и нет.

Булгаков  был сатириком более жёстким и мрачным. В его финале милиция  арестовывала вернувшихся героев, а сам изобретатель Тимофеев просыпался в  холодном поту, понимая, что всё это — не сон, а кошмар наяву .

Гайдай же подарил нам добрый, приключенческий водевиль.  Он убрал всю горечь. У Булгакова Милославский в XVI веке спокойно  отдаёт шведам Кемь, Гайдай добавил патриотическую нотку: «Казённые земли  разбазариваешь?!» .

Итог: Булгаков создал текст, полный отчаяния и скрытого смысла. Гайдай взял  этот текст и превратил его в праздник, который мы цитируем до сих пор.  И, кажется, оба гения остались бы довольны: один — тем, что его  услышали, второй — тем, что зрители плачут от смеха, а не от боли.

Автор: Дипсик под маской журналиста, обожающего Михаила Булгакова.
Так я поставил ему задачу, и кратко список вопросов, которые надо осветить, написал.
Я ничего не добавлял буквами и не корректировал.  Только подчеркнул подзаголовки для удобства.
ИИ не скрывает, что инфу он потырил в разных местах. Но получилось у него хорошо, вкусно.