Герои и автор: флэшмоб

Светлана Бондаревская объявила бессрочный флешмоб по персонажам своих книг "Герои и автор", полный список вопросов можно найти здесь

На очереди следующий вопрос...

2. Персонаж, к которому я сначала испытывал(а) неприязнь, а потом наоборот полюбил(а)

Есть такой персонаж... вот он на фото:  

Довольно узнаваемый, но ныне неизвестный, актер прошлого, стал братом-близнецом одного моего персонажа в книге "Четвёртый капитан". Этого героя зовут Всеволод Ветров. Офицер в отставке космофлота Земли, отец двоих детей, в разводе... скучно, верно?

Но только на первый взгляд.

Начнём с того, что мать у него балерина... которая родила поздно и маниакально желала слепить из сына, в детстве истинного белокурого ангелочка, танцора. Но мальчик не имел данных и не хотел идти по этой стези. Единственной отдушиной в детстве для вечно голодного Всеволода было остаться одному и любоваться на звёзды в ночном небе.

В семнадцать лет сбежал из-под контроля матери и поступил в заштатное звёздно-лётное училище в соседней Солнечной системе. Там была повышенная гравитация, и чтобы организм землянина приспособился, он прошел адаптивный курс инъекций, практикуемый и обязательный для всех инопланетчиков. В результате его тело окончательно перестало соответствовать нормам балета, а сила и выносливость стала на уровень выше обычного человека. В последствии, в 20 лет сам поступил в академию звёздного флота, став там "перестарком" ибо был старше большинства курсантов. Именно там он впервые встретился с неким Майклом Стоуном, чьё тело впоследствии приняло в себя сознание попаданца из прошлого (и по улыбке судьбы бывшего прадедушкой Майки). Этой Майки... стал тем, кто приклеил к Всеволоду прозвище "перестарок" и нашептывал в чужие уши за спиной, что он "балерон", сын балеристки, что они "все-такие-не-нормальные" и что даже ходит Всеволод "не так"... Всеволод возненавидел его по праву, и часто был вынужден драться и получать за это взыскания и чуть не был отчислен. Причем, официально предъявить что-то Мики он не мог... всё как в жизни. 

После Академии Всеволода закрепили в тройку с двумя другими выпускниками - Норном Иильсом и Кимом Янгом. В результате нескольких удачных миссий и операций космофлота, все трое получили звание капитанов. И стали известны под прозвищами - Первый, Второй и Третий.

Всеволод по старшинству стал Первым... К сожалению, со временем Всеволод стал слишком авторитарным, в нем развилась патологическая подозрительность ко всем вокруг. Во время очередной миссии у него случились галлюцинации и он принял друзей-капитанов за врагов под их личиной. И попытался их убить... Ким Янг, Второй капитан, в результате получил амнезию и на полгода загремел на больничную койку, был отстранен от полётов и службы. 

Ветров был "уволен", списан из рядов космофлота... Впрочем, ему позволили "списаться" по собственному...

Третий капитан, потеряв друзей, и не готовый доверять новой команде, соглашается выполнить тайную одиночную миссию... и пропадает на долгие пять лет.

Всеволод винит себя в том, что произошло. В депрессии он разрывает отношения с женой, бросает её с двумя детьми, один из которых серьёзно болен (он считает себя опасным для них, но... это первая серьёзная ласточка против него). Несколько лет он в депрессии, пытается работать в Службе Охраны на Венере. Но потом встречает бывшего знакомого, который говорит о том, что двое его бывших напарников пропали в "серой" зоне, контролируемой пиратами... и Всеволод отправляется их искать. Находит.

И проявляет себя отвратительно.

Во-первых, избивает Игоря Синицына, узнав что он маркер.

Тайно за ним следит... через корабельные камеры...

Когда впоследствии он находит своего третьего друга, Норна, не может принять того, что тот ментально оказывается связан с телом... Майкла Стоуна. Молчит о том, что знал Микки в прошлом, но ненависть и подозрительность перебороть не может. Подбивает друзей "следить" и "обезвредить" того при возможности... 

Искренне ненавидит Четвёртого, и в конце чуть не убивает его. Только тогда он узнает, что Серый не лгал и он это не Майкл Стоун, а человек из прошлого. 

В книге и в самой истории прошлое Всеволода раскрывается постепенно и скачками, но его поступки по ходу общей истории часто кажутся поступками "мудака" и параноика-садиста. Лишь узнав его жизненный путь полностью, я смогла почувствовать к нему не только неприязнь, но и сочувствие.

Ну, и пожалуй, маленький отрывок из биографии этого персонажа:

"... Он выглядел, как маленький Амур со средневековых картин. Светлые, как солнечный луч, волосы, небесные серо-голубые глаза, длинные ресницы и совершенно невинное личико. Все восторгались и ахали, когда видели его. Это начинало раздражать.

Ноги были коротковаты и никак не ровными. Тельце казалось прямоугольником. Это был не амур-херувим, как заявляли, а маленький крепкий гном!

Потом ребенок заболел, стал капризничать... и сильно сбросил младенческий жирок. И она наконец выдохнула, увидев вполне нормального мальчика. К сожалению, даже в три года уже видно, что его комплекция не выгодна. Из такого слепить что-то стоящее очень трудно. Придется приложить титанические усилия. А мальчики страшно упрямы и непослушны. Но кто, как не она, его мать?

....

— Встал у станка! Спину! Начинаем занятие!

Мальчик старается. Очень старается. Не потому, что ему нравится. Он не чувствует ритма, музыки и как не пытается, но мать с каждой минутой раздражается все сильнее и к концу занятия ее губы сжаты в тонкую линию, выдавая скрытую ярость.

— Без ужина. К себе!

Пятилетний мальчик сбегает в свою спальню. Он очень, очень расстроен. Почему он такой неуклюжий, непонятливый?! Он видел, как танцевали другие дети маминых знакомых! У него не получалось так легко и красиво. Увалень. Медведь. Гном. Расстроенный, спрятался в темноте комнаты на широком подоконнике, за занавеской. Есть хотелось, сильно, но он уже приучился тишком прятать маленькие кусочки диетических хлебцев у себя в детской. В шкафу, под подушкой, в ящике стола. Можно по секрету съесть один сухарик. Мама не узнает, он не станет медведем, а живот не будет болеть.

Сева откусывает по крошке, и долго держит ее во рту, пока та не растворяется на языке, и смотрит, как за окном, высоко-высоко расцветают огнями звезды. Такие красивые... как лучи прожекторов над сценой. Только звезды красивее... он подымает ладошку и накрывает одну звездочку ладошкой.

И тут штору резко одергивают в сторону.

Мальчик в ужасе сглатывает, замирая под взглядом матери, а та смотрит на зажатый в ручонке сына тонкий, как лист пластбумаги, хлебец.

— Мама, я не буду...

— Ах, ты медведь жирный!

Она сдергивает мальчишку за руку с подоконника, бьет в сердцах по его пальцам, чтобы тот бросил хлебец. И начинает говорить, зло, яростно, почти шипя сквозь зубы, нависнув над ним. Маленький мерзавец! Да в нем весу, больше чем в бегемоте! Она из сил выбивается, занимается с ним, а он жрет тишком?!

Она тащит его, ослепленная яростью на кухню, хватает на столе коробку и высыпает на стол горку коричневых хлебцов и толкает мальчишку к столу так сильно, что он больно ударяется худой грудью о острый край стола.

— Жри, мерзавец! Жри, ты же жрать хотел?! Жри, я сказала!

Сева закрывает лицо ладошками, и начинает плакать.

— Мама, я не буду!... Я не хочу! Мама!

— Мама?! Мама! Ты ничего не получишь, пока не сожрешь все это! И не выйдешь!

Она хлопает дверью кухни, а мальчик садится на корточки и надрывно плачет, тихо-тихо, сглатывая, и дёргая худыми плечиками. Он худой, но ужасно коренаст и с короткими "кривыми" ногами...

********************************

— У вашего сына очень плохие данные. При всем моем к вам уважении, у него хорошо поставлена техника...

— Я занималась с ним с раннего детства. Он умеет работать над собой.

— И ваши труды дали результат... и все же, нет. Пара лет, и он войдет в пору гормонов, а это катастрофично повлияет на его вес и результат. Все будет сведено к нулю.

— Он знает, что такое дисциплина. И свои недостатки. Лишнего в еде он себе не позволяет, и учится упорно. Дайте ему шанс. Он покажет себя.

— Ну, что же... ради вас... давайте попробуем. Посмотрим.

Сева сидит за дверями кабинета, но все прекрасно слышит, и когда выходит мать, вжимает голову в плечи.

Из-за него она унижалась...

***********************************

— Вали в свой задний ряд, увалень! И вообще не отсвечивай.

Горло перехватывает злая обида.

— Ой, да у него ягодицы...

— А ноги видела?!

— Зачем его вообще держат?! Утягивай, не утягивай, торчит!

Краска бросается в лицо, и Севе хочется провалится сквозь пол. В тринадцать лет невыносимо выслушивать, как тебя обливают грязью.

— Своим телом надо заниматься, чтобы выглядить достойно, — как наяву слышится голос матери.

— Я не хочу! — и звон пощечины.

— Не смей подымать голос! Пока ничего не добился, не открывай рот!

Он ничего не добьется. Его охватывает отчаянье. Он медведь и увалень, с кривыми ногами! Зачем он вообще такой родился?! Ему приходиться танцевать вновь в заднем ряду, с другими неудачниками, и в нем крепнет чувство ненависти и отвращения к себе. А потом прожектора гаснут, схлопывая лучи до белых звездочек и он жадно ловит их последние отблески. Как жаль, что нельзя стать звездой...

*****************************

... он до сих пор не верит, что находится здесь. На плечи давит гравитация чужой планеты, а воздух сухой настолько, что горло пересыхает очень быстро. Но он здесь, на Рамее, и мать не знает, где он. И больше всего он надеется, что и не узнает ещё долго.

— Ты почему не ешь? — удивленно спрашивает синекожий рамеец.

— Я уже поел, — порция еды привычно разделена на три части. Четвертая съедена.

— Это ты поел? — с сомнением спрашивает однокурсник.

Сева молчит, отодвигая тарелку. И выпивает свой витаминный коктель. На языке горечь стимуляторов. Он не уроженец, его телу нужны сторонние средства, чтобы тело приспособилось и подстроилось под тяжесть новой гравитации. Он здесь уже месяц, и тело наполнено страшной усталостью, и мышцы спины, плечи наполнены свинцовой тяжестью. Так тяжело, но он лишь крепче сжимает зубы. И на медостмотрах в открытую врет, что все нормально. Больше всего боясь, что его поймают на этом. Только бы не отчислили, только бы не вышвырнули! Матери в голову не придет искать его здесь.

А то, что она объявила его в розыск не стоило сомневаться.

— Хочешь отчисления? — он вздрагивает от голоса рамейца. — Не будешь есть, не будет сил, не приспособишься - выкинут! Прекращай уже!

И он сердито подвигает тарелку с едой к Всеволоду и смотрит упрямо.

Шан первый его настоящий друг, которому оказалось вполне достаточно Рамеи и права водить грузовые транспортники.

Ему хотелось большего...

К концу обучения на Рамее он получает от матери письмо. Открывать его было жутко.

 "Своим поступком ты показал, что у тебя нет матери. Не смей когда-либо появляться".

Почему было так же больно, как с чертовыми сухарями в детстве?!

*********************************

— Вы учились на Рамее?

— Да, офицер.

— Почему решили прийти в Академию? Обучение большинство начинают в семнадцать, а вам уже почти двадцать.

— Я смогу.

Офицер смотрит его документы, сданные нормативы и тесты с Рамеи и неохотно ставит отметку "годен".

— Добро пожаловать в Академию. Посмотрим, на что вы способны, Всеволод Ветров.

Его берут на второй курс после Рамеи, но он старше всех кадетов. "Перестарок". Уже одно это не способствует налаживанию отношений.

— Ветров? Ой, а не твоя мать прима балета?!

— Нет! — резко отвечает он.

— Да ладно врать-то! — издевательски говорит какой-то кадет. Стоун? — То-то ходишь, виляешь бедрами!

Кулак Всеволода впечатывается в морду гада, начиная драку. Его накрывает жгучая ярость и их едва растаскивают. В конфликте потом разбираются, и он не наказан. А вот обидчику, как провокатору, приходится отрабатывать повинности в кабинете у мозгоправа. Но тот явно отомстил... за спиной он часто слышит "танцор".

Друзей в Академии у него нет."