Интервью с Олежкой

Здравствуйте, товарищи. Я знаю, многие ждут возвращения рубрики «Интервью с писателем». И оно вернётся, но чуть попозже, потому что это колоссальный труд, требующий времени. Вся сложность в том, что надо сначала собрать всю информацию об авторе, почитать его блог, книги, написать ему, дождаться ответа, найти время для разговора (в той же переписке). А затем, при написании текста, возникают новые вопросы — опять пишешь этому человеку, ждёшь, потом переправляешь уже написанное. Тяжкий труд!

Но тут пишет мне одна симпатичная девушка-писатель и говорит: «Возьми интервью у Олежки. Вы же всё время вместе, можно даже в процессе каких-нибудь дел».

Хм, думаю, идея-то неплохая. Живой разговор — не переписка, всегда проще. Можно ведь на диктофон записать, а потом просто переписать, ничего сложного. Но смутило то, что он не писатель, а музыкант. В общем, успокоил себя мыслью, что всё равно творческая личность, и решился.

И вот одним прекрасным вечером (вчера, то есть), когда они с "Коброй" приехали в гости, оставив наших женщин сплетничать на кухне, мы с Олежкой взяли свои кружки с горячим какао и отправились ко мне в кабинет на балкон. Весна, тепло. Там снова расставлены два кресла и журнальный столик. Включаю диктофон и кладу на этот столик.

Я: Здравствуйте, Олег. Давайте сразу перейдём на «ты», потому что я вообще не представляю, как вам выкать.

О: И как мне «тыкать» — тоже не представляй. (Хохочет)

Я: Олежка, давай посерьёзнее. Всё-таки интервью.

О: Ладно. В какую дырочку говорить?

Я: Ни в какую. Вообще убери руки от диктофона, не обращай на него внимание. Просто говорим, общаемся как обычно, будто его нет.

О: Как обычно? Значит, и про титьки можно говорить.

Я: Нет. Отвечаешь строго на мои вопросы. Ок? (Пометка: не забыть вырезать про титьки)

О: Понял. Погнали, задавай свои глупые вопросы.

Я: С чего это они глупые? Давай поговорим о творчестве. Ты же читаешь книги на АТ? Я знаю, что и моих друзей, там, тоже читаешь…

О: Не всех, только женщин.

Я: Не понял. Что за гендерное разделение? А мужчин почему не читаешь?

О: Пусть мужчин читают женщины. Зачем мне знать, что у них на уме?

Я: Погоди. Ты все мои рассказы прочитал. Я что, женщина? Или ты не читал?

О: О, смотри на стройку за окном. Как думаешь, в этом году закончат?

Я: Да хрен знает, они вчера ещё один бульдозер привезли. Эй, постой, не меняй тему.

О: Давай следующий вопрос.

Я: Ладно. Ну и как тебе творчество наших писательниц-женщин?

О: Если меня не трогают — то норм.

Я: А кто тебя где трогает?

О: Ага. Одна там у себя в книге написала, что я в душе полирую свою фарфоровую статуэтку. А это вообще не правда.

Я: Ты идиот, что ли? Она не про тебя писала. Это её выдуманный герой по имени Олег.

О: А почему именно Олег, а не какое-то другое имя? Придумала бы  Петлявин, например.

Я: Петлявин — это фамилия.

О: Не важно. Всё равно Олежки не такие, они не рукоблудят.

Я: Ладно, проехали. Давай поговорим о личном. Читателей интересует твои отношения с женой. Почему ты с ней? Ведь она по характеру — будто её только что извергла преисподняя, и рогатый папаша под землёй один остался мучать грешников.

О: Зато красивая. Ты посмотри, какая она статная, высокая, всё при ней. Я в бане смотрю, как капли пота скатываются по её телу, огибая рельефы её женских прелестей, — просто теряю голову. Я с силой хватаю её вот этими самыми руками, усаживаю аппетитными ягодицами на полок, затем нежно веду рукой по…

Я: Фу, фу, фу, перестань. Меня сейчас вырвет. Я, блин, больше здороваться с тобой не буду, зная, что эта рука касалась голого тела твоей "Кобры". И потом, когда в баню к тебе приеду, покажешь, на каком месте она там на полку сидела, — я мелом обведу, чтобы подальше держаться.

О: И ничего она не кобра. Она хоть не командует мной, как твоя пигалица. Сидит такая королева в огромном внедорожнике — из-за руля еле видно. Комплекс, наверное, у неё. А  Петлявин? Может, у тебя где-то не хватает немного по размеру, а?

Я: Прекрати. Не трогай мою жену.

О: А ты мою.

Я: Вот и всё.

О: Всё.

(Тишина)

Я: Ладно, давай мириться.

О: Давай (тянет мизинец).

О и Я хором: Мирись, мирись, больше не дерись. А если будешь драться — я буду кусаться. А кусаются ни при чём, буду биться кирпичом. А кирпич ломается — дружба начинается.

Я: Продолжим.

О: Давай.

Но на этом нас прервали. Сначала дверь на балкон открыла Олежкина Кобра и сказала: "Мужики, там надо диван в комнате передвинуть" (моя постоянно любит перестановки). На что Олежка ответил: "Ага, щас нафиг, все важные дела кинем и пойдём вам диваны двигать."

Тут же заглянула моя и сказала: "Петлявин, иди передвинь диван". На что я ответил: "Да, дорогая, да, любимая" — и даже начал подниматься с кресла, но, увидев взгляд Олежки, понял, что нельзя сдаваться. Нельзя позволять женщинам командовать и помыкать нами. Я лишь добавил: "Сейчас"… — и сел обратно.

И тут Олежкина Кобра произнесла волшебное слово, от которого нельзя отказаться. Она заорала своим режущим кровь голосом: "БЫСТРО!"

Что заставило нас молниеносно соскочить и идти передвигать этот дурацкий диван. Потом они нашли нам ещё и ещё работы. Вы же знаете этих женщин — у них прям свербит там что-то внутри, если мужик лежит и ничего не делает.

В общем, товарищи, интервью было безнадёжно испорчено именно из-за женской нетерпимости по отношению к мужскому полу. Это потом до меня дошло, что нужно было брать интервью у Олежки, когда наши жёны на работе и нам никто не может помешать.

 В общем, я прощаюсь с вами до следующего интервью, а пока предлагаю прочитать то, что удалось взять у Олежки.

До свидания товарищи.