Трагедия у Викарии. Часть 2

     Продолжение. Начало см. в первой части.

В штабе Кинкейда узнали о контрнаступлении сил Консорциума, когда до прямого сканерного контакта с внешним эшелоном охранения, оставалось всего восемнадцать минут. И в этом, я также не усматриваю вины командующего, его адмиралов, или штабных аналитиков Второго Флота. Им попросту не были известны некоторые ключевые данные о технических возможностях противника. Соответственно и предусмотреть использованную им тактику, они просто не могли.

Для понимания причин того, почему контратаку штаб флота заметил довольно поздно, нужно уяснить три основных фактора.

Первое. Замысел противника. Когда баль-гаад Фавар приказал своей соединённой эскадре ложиться на атакующий курс, по пологой касательной к дальним орбитам Викарии, это не было жестом отчаяния. Это был чётко взвешенный, совершенно сумасшедший, но необыкновенно смелый план решительного удара.

Второе. Недооценка угрозы. Техническое превосходство кораблестроительной индустрии Консорциума было недостаточно понято научно-исследовательским департаментом Министерства Обороны. Реальная боевая эффективность тяжёлых крейсеров типа «сюзерен» и сопровождавших их эсминцев серии «неудержимый», оказались на 30-35% выше расчётных по данным разведки. Особенно сильно была недооценена их противоракетная оборона и техническая живучесть. Здесь показатели эффективности оказались занижены разведкой почти вдвое. Также, не были точно установлены их возможности по установке следящих станций и запуску разведзондов. О том, что каждый «сюзерен» и каждый «неудержимый» несли собственную группу автономных малых кораблей, в том числе разведчиков, информация отсутствовала. Считалось, что только тяжёлые крейсера Консорциума несут по одному разведывательному аппарату — аналогично «паладинам» ВКС.

Третье. Истребители Консорциума. (Часть этого фактора можно спокойно отнести и ко второму пункту — недооценке противника). При анализе ОДДФ (Объединённая Двойственная Доктрина Флота) Консорциума, истребители модельного ряда «стилет», не получили должного внимания. Они были просто отнесены аналитиками к тому же классу техники, как и барражирующие ракетоносцы ВКС, хотя на самом деле, являлись совершенно новым видом и классом космических вооружений. По какой-то причине, никто не обратил внимание на самую смертоносную черту этих машин — соотношение дальности их видимости на сканерах, к их атакующему ускорению и дистанции действительного огня потоковых пушек, производимых Консорциумом. Из-за того, что габаритные размеры «стилета» не попадали в угловое разрешение сканеров вплоть до дистанции в четыреста пятьдесят тысяч километров, а их оборудование электронной борьбы достаточно совершенно, экипажи кораблей Кинкейда заметили эти истребители уже в опасной близости к себе. В результате, у боевых компьютеров ВКС попросту не оказалось действующих алгоритмов, необходимых для отражения атак малоразмерных и чрезвычайно хорошо вооружённых истребителей, уже идущих в атаку на полном форсаже. Как следствие, именно «стилеты» стали основной причиной катастрофических потерь в первом же столкновении. Впоследствии, расследование Внутреннего Департамента выявило причину этой роковой ошибки, но это произошло уже после завершения всех боевых действий в системе «Арахна Один».

Второе марта, 22:11. Противник замечен.

Несмотря на ожесточённое сопротивление орбитальной обороны, операция проходила с незначительным отставанием от запланированного графика. Командующие флотов рвались в бой, постоянно посылая флагману запросы разрешить им манёвр. Но Кинкейд был непреклонен и подобные инициативы строго запретил. Он ждал реакции противника и был совершенно в этом прав.

Начальник разведки штаба Кинкейда, командор Стерн, забеспокоился в тот момент, когда ему доложили о потере связи с уже одиннадцатым разведзондом во внешнем периметре наблюдения. Все замолчавшие зонды запускались Третьим Флотом в сторону, противоположную ходу солнечной орбиты планеты. (Как выяснилось много позже, зонды были уничтожены передовым разведотрядом соединения Фавара. Разведмашина обнаруживала зонд по лучу сканера, а истребители Консорциума для таких целей оснащались специализированными ракетами). Стерн отправил в том направлении разведчика «сапсан» и приказал, восполнив потери в зондах, перенаправить туда же один из кораблей дальней разведки, с приказом на детальное сканирование. И в тот самый момент, когда он сообщал свои подозрения начальнику штаба адмиралу Стоунеру, пилот разведчика «сапсан» с бортовым номером 63-22 передал, что его противоракетный комплекс засёк луч враждебного прицельного сканера.

Разведчик был уничтожен ракетами среднего класса, выпущенными залпом с левого квадранта его курса, откуда-то из-за пределов дальности его собственных систем наблюдения. «Сапсан» 63-22 оказался в поле зрения истребительного дозора, прикрывавшего соединение Фавара. Он шёл почти точно на них и неизбежно обнаружил бы. Хотя его собственный дальний сканер работал по курсу и не видел ничего подозрительного, пилоты противника поняли, что сохраняя курс, они попадут в поле зрения сферического сенсора «сапсана».

Только подошедшему дальнему разведчику, с его сферическим охватом дальних сканеров, удалось заметить эскадру Консорциума, полным ходом идущую боевым строем по касательной к орбитам Викарии и тыловому прикрытию соединения Кинкейда. Но и он не обнаружил сопровождающие эту эскадру истребители. Причина всё та же — угловое разрешение дальних сканеров не позволяло засекать столь малоразмерные цели на больших дистанциях. А разведдроны, как уже говорилось ранее, были уничтожены передовым истребительным эшелоном наступающих сил Консорциума, пускавшим специализированные ракеты из-за пределов собственной заметности. И восстановить их наблюдательную сеть, на направлении наступления противника, не успели.

Адмиралу Кинкейду доложили о идущих боевым строем семнадцати «сюзеренах» и сорока пяти «неудержимых». Оценив ситуацию, он приказал всему Третьему Флоту (34 «паладина» и 76 эсминцев), сняться с позиции и на форсаже выступить навстречу противнику. Огневые арсеналы были перенацелены на новую угрозу. Носители запустили все боеготовые, на тот момент, ракетоносцы — а это 86 ударных и 14 дальних машин.

Расчёт был прост и, исходя из данных разведки, точен — ведь в полном залпе только у крупных кораблей, насчитывалось больше двух с половиной тысяч крейсерских ракет. Вместе с ракетоносцами и огневыми арсеналами, Третий Флот должен был стереть в пыль все силы противника одной-единственной атакой.

Получив приказ, Третий Флот перестроился в атакующий порядок и вышел на курс перехвата без единой заминки. По настоянию Стерна, Кинкейд отправил маневренное прикрытие тыловой эскадры в их ближнюю поддержку.

Соединение Фавара отреагировало и их курс изменился — теперь они шли прямо в лоб, на Третий Флот и всю группировку основных сил. В этом положении и на таком курсе, они виделись идеальной мишенью, будто специально подставляясь под массированный ракетный удар.

Уже невозможно точно установить, по какой причине ни Кинкейд, ни Стоунер, не обратили внимание на это обстоятельство. Возможно, они слишком ярко увидели предоставившуюся возможность уничтожить врага. Так, или иначе, но приказы Третьему Флоту остались прежними.

Первыми выпустили ракеты огневые арсеналы, находившиеся дальше всех от противника. Следом, освободили свои пусковые шахты ракетоносцы. За ними, почти синхронно, выдали полные залпы все корабли Третьего Флота. В общей сложности, больше четырёх тысяч ракет устремились на противника. Тот незамедлительно ответил — вполовину меньшим залпом.

В тот момент, когда ракетные волны разминулись на середине разделяющей противников дистанции, на мониторах систем слежения Третьего Флота начали появляться новые враждебные объекты. Так никем и не замеченные до этого истребители «стилет», десятками входили в пределы видимости дальних сканеров и включали предельный форсаж, для максимально быстрого сокращения дистанции.

Сто четыре «стилета» вышли Третьему Флоту практически в лоб. Это число известно достоверно, его получили из расшифрованного сообщения баль'гаада Фавара. Каждый из них нёс потоковую пушку крейсерского калибра, каждый мог сделать восемь выстрелов подряд. Такая очередь из восьми потоковых выстрелов в одну цель, гарантированно уничтожала любой корабль ВКС, существовавший на тот момент. А времени на реакцию, у Третьего Флота почти не было.

Замысел Фавара и Сухарева раскрывался. Их отчаянный план сработал — очертя голову бросая тяжёлые корабли в атаку, они заставили флоты ВКС выстроиться плотным противоракетным строем.

И меньше чем через минуту после обнаружения волны истребителей по фронту основного столкновения, ещё около пятидесяти таких машин, появились из-за планеты и, обогнув гравитационный колодец, врассыпную атаковали основные силы с противоположной стороны. Обстановку за планетой контролировали корабли дальней разведки и сосредоточение там «стилетов», они не заметили. На общем фоне, внезапность этой атаки была ещё большей.

И это произошло уже после того, как главнокомандующий Кинкейд отдал приказ Четвёртому Флоту вступить в бой и помочь отразить атаку Консорциума. Командующий Четвёртого Флота, адмирал Вильговиц, в этой ситуации принял решение разделить силы и отрядить половину кораблей для прикрытия Второго Флота, уже сильно рассредоточенного в боях с орбитальной обороной. Кинкейд почти сразу отменил его распоряжение, приказав всем составом идти на выручку Третьему Флоту, на предельном форсаже маршевых двигателей. Это послужило причиной заминки, но объективно глядя на сложившуюся в тот момент ситуацию, предельно ясно, что Вильговиц в любом случае ничего не успел бы сделать. Истребители Консорциума уже выходили на дистанцию огня своих потоковых пушек по Третьему Флоту, а обе стороны отражали удары ракетных волн.

Выйдя на дальность стрельбы, «стилеты» открывали огонь, корабли ВКС выпускали по ним ракеты среднего класса и пытались использовать зенитки. А уцелевшие корабли Консорциума, не дожидаясь перезарядки ракетных шахт, наводили собственные потоковые батареи, собираясь атаковать обескураженного противника в ближнем бою, проходя сквозь его строй. В любом случае, с этого момента влияние командования на ситуацию стремилось к нулю. Сражение входило в так называемую «неуправляемую фазу».