"Белое солнце пустыни"
Автор: Любовь СемешкоСегодня воскресные посиделки под музыку и песни из к/ф "Белое солнце пустыни"
Есть фильмы, которые после просмотра сразу забываются. Есть те, которые мы помним — но смутно, отдельными кадрами. И есть картины, которые становятся частью национального кода. "Белое солнце пустыни", вышедшее на экраны в 1970 году, принадлежит именно к последней категории.
Сегодня, спустя более полувека, эту ленту знают и цитируют те, кто родился через десятилетия после её создания. Говорят, космонавты смотрят её перед каждым стартом — это уже их сложившаяся традиция, некий талисман. Фразы героев стали пословицами. А песня, которую написал Исаак Шварц на стихи Булата Окуджавы, пережила не только фильм, но и эпоху, его породившую. Парадокс этого фильма в том, что он родился вопреки. Вопреки цензуре, вопреки чиновникам, вопреки обстоятельствам. И именно эта энергия преодоления, кажется, навсегда зарядила его какой-то особенной, неумирающей силой.
О том, что "восток — дело тонкое", мы каждый раз убеждаемся, погружаясь в события фильма. Происходят они в Средней Азии, на берегу Каспийского моря, в годы Гражданской войны.
Помните? Красноармеец Фёдор Сухов, возвращающийся домой к жене, оказывается втянутым в водоворот событий: командир отряда Рахимов оставляет на его попечение гарем бежавшего басмача Абдуллы. Девять женщин в паранджах, не понимающих по-русски и не желающих освобождать от своих традиций, становятся для Сухова неожиданной ношей. Абдулла и его банда возвращаются за жёнами. Сухов остаётся — потому что не может уйти, оставив беззащитных. На этом фоне разворачивается история столкновения двух миров: патриархального Востока и революционного Запада, долга и страха, жизни и смерти. Но фильм не был бы великим, если бы сводился к простой идеологической схеме. "Восток — дело тонкое", — произносит Сухов, и эта фраза становится ключом ко всему повествованию. Режиссёр Владимир Мотыль и сценаристы Валентин Ежов, Рустам Ибрагимбеков и Марк Захаров создали не агитку, а настоящую человеческую драму, где нет однозначно правых и виноватых.
Не знаю, как вам, но мне больше всего понравился Павел Луспекаев, сыгравший таможенника Верещагина. К моменту съёмок у актёра были ампутированы стопы обеих ног из-за последствий ранений, полученных в годы войны, и диабета . Режиссёр предлагал ему играть на костылях, но Луспекаев отказался. Он ходил на протезах, терпел боль, регулярно отдыхал во время съёмок — и создал образ, который стал легендарным. Его Верещагин — не просто бывший царский офицер, пьяница и циник. Это человек, который потерял всё, кроме чувства собственного достоинства. Его фраза "Я мзду не беру. Мне за державу обидно" стала крылатой на десятилетия. У Луспекаева был реальный прототип — офицер российской пограничной стражи Михаил Поспелов по прозвищу Красный Шайтан, рыжеусый борец с контрабандистами, который после революции отказался эмигрировать и продолжал охранять границу . Но в отличие от своего героя, Поспелов выжил. Луспекаев умер в 1970 году, в год выхода фильма на экраны. Это была его последняя роль .
Спартак Мишулин, сыгравший Саида, — человека немногословного, с обострённым чувством чести, — тоже ушёл рано. Анатолий Кузнецов, исполнитель роли Сухова, прожил долгую жизнь, а его персонаж навсегда остался в памяти зрителей спокойным, ироничным, немного усталым, но несгибаемым...
Для меня одним из самых пронзительных моментов фильма является песня, которую поёт Верещагин. "Ваше благородие, госпожа Удача" — это философский центр картины, её душа.
Ваше благородие, госпожа разлука,
Мне с тобою холодно вот какая штука.
Письмецо в конверте погоди, не рви...
Не везёт мне в смерти повезет в любви!
Ваше благородие, госпожа удача,
Для кого ты добрая, а кому иначе.
Девять граммов в сердце постой не зови...
Не везёт мне в смерти повезет в любви!
Ваше благородие, госпожа чужбина,
Жарко обнимала ты, да только не любила.
В шёлковые сети постой, не лови...
Не везёт мне в смерти повезет в любви!
Ваше благородие, госпожа победа,
Значит, моя песенка до конца не спета.
Перестаньте, черти, клясться на крови...
Не везёт мне в смерти повезет в любви!
Музыку написал Исаак Шварц, слова — Булат Окуджава, который считал её своей лучшей песней для кино. Шварц признавался, что когда писал мелодию, уже видел Луспекаева. Согласитесь, трудно представить, чтобы эту песню мог спеть кто-то другой...
Сегодня, спустя более полувека, эту ленту знают и цитируют те, кто родился через десятилетия после её создания. Говорят, космонавты смотрят её перед каждым стартом — это уже их сложившаяся традиция, некий талисман. Фразы героев стали пословицами. А песня, которую написал Исаак Шварц на стихи Булата Окуджавы, пережила не только фильм, но и эпоху, его породившую. Парадокс этого фильма в том, что он родился вопреки. Вопреки цензуре, вопреки чиновникам, вопреки обстоятельствам. И именно эта энергия преодоления, кажется, навсегда зарядила его какой-то особенной, неумирающей силой. 
О том, что "восток — дело тонкое", мы каждый раз убеждаемся, погружаясь в события фильма. Происходят они в Средней Азии, на берегу Каспийского моря, в годы Гражданской войны. 
Помните? Красноармеец Фёдор Сухов, возвращающийся домой к жене, оказывается втянутым в водоворот событий: командир отряда Рахимов оставляет на его попечение гарем бежавшего басмача Абдуллы. Девять женщин в паранджах, не понимающих по-русски и не желающих освобождать от своих традиций, становятся для Сухова неожиданной ношей. Абдулла и его банда возвращаются за жёнами. Сухов остаётся — потому что не может уйти, оставив беззащитных. На этом фоне разворачивается история столкновения двух миров: патриархального Востока и революционного Запада, долга и страха, жизни и смерти. Но фильм не был бы великим, если бы сводился к простой идеологической схеме. "Восток — дело тонкое", — произносит Сухов, и эта фраза становится ключом ко всему повествованию. Режиссёр Владимир Мотыль и сценаристы Валентин Ежов, Рустам Ибрагимбеков и Марк Захаров создали не агитку, а настоящую человеческую драму, где нет однозначно правых и виноватых. 
Не знаю, как вам, но мне больше всего понравился Павел Луспекаев, сыгравший таможенника Верещагина. К моменту съёмок у актёра были ампутированы стопы обеих ног из-за последствий ранений, полученных в годы войны, и диабета . Режиссёр предлагал ему играть на костылях, но Луспекаев отказался. Он ходил на протезах, терпел боль, регулярно отдыхал во время съёмок — и создал образ, который стал легендарным. Его Верещагин — не просто бывший царский офицер, пьяница и циник. Это человек, который потерял всё, кроме чувства собственного достоинства. Его фраза "Я мзду не беру. Мне за державу обидно" стала крылатой на десятилетия. У Луспекаева был реальный прототип — офицер российской пограничной стражи Михаил Поспелов по прозвищу Красный Шайтан, рыжеусый борец с контрабандистами, который после революции отказался эмигрировать и продолжал охранять границу . Но в отличие от своего героя, Поспелов выжил. Луспекаев умер в 1970 году, в год выхода фильма на экраны. Это была его последняя роль .
Это отрывки. Весь очерк можно прочитать в книге
"Между кадром и строчкой: музыка титров"
https://author.today/work/499691
Давайте возьмём чашечку ароматного кофе и устроим уютные воскресные посиделки
Всем мира и добра!