Второе окно

К следующему стартовому окну, в конце 2031 года, мы уже не отправляли двенадцать человек. Мы отправляли сто сорок семь.

Это было совсем другое чувство. Не волнение первопроходцев, а тяжёлая, уверенная поступь. К тому моменту на Марсе уже работала небольшая, но настоящая база. У них были энергия, вода, первые сто квадратных метров оранжереи и семь Optimus, которые почти не ломались. Север и его команда за два года превратили лагерь выживания в настоящий форпост.

Мы назвали эту миссию «Window Two».

На Земле всё изменилось. Starship уже летал как автобус: каждые десять дней на Луну, каждые двадцать шесть месяцев — крупные конвои на Марс. Заводы в Бока-Чика и Starbase работали в три смены. Optimus Gen 4 сходил с конвейера по сорок штук в день. Цена килограмма груза упала ниже ста долларов. То, что раньше казалось безумием, стало инженерной рутиной.

Но я всё равно приехал на старт лично.

Стоял на той же крыше ангара, где провожал первый экипаж три года назад. Только теперь вместо одного корабля на стартовых столах стояло девять. Девять огромных Starship, полностью заправленных, с грузами, оборудованием, новыми модулями и людьми. Среди пассажиров были и те, кого я хорошо знал: инженеры из Невады, несколько вахтовиков с Ямала, молодые ребята, которые только закончили нашу программу подготовки.

Перед стартом я зашёл в последний раз в жилой модуль экипажа. Там уже не было торжественной тишины. Люди смеялись, проверяли багаж, кто-то доигрывал партию в шахматы. Один из новых колонистов, совсем молодой парень из России, вдруг спросил меня:

— Илон, а ты когда-нибудь сам прилетишь?

Я ответил честно:

— Как только здесь станет скучно. А пока мне нужно запускать следующие корабли.

Он кивнул, будто понял.

Когда все девять кораблей оторвались от земли почти одновременно, небо над Техасом превратилось в девять огненных столбов. Зрелище было настолько мощным, что у меня перехватило дыхание. Это уже не была одиночная экспедиция. Это была настоящая миграция.

Через шесть месяцев и двенадцать дней все девять кораблей сели в одной долине, в двенадцати километрах от первой базы. Я смотрел трансляцию в прямом эфире. Камеры показывали, как новые колонисты выходят на поверхность и впервые видят не пустыню, а уже существующую инфраструктуру: модули, освещённые огни, Optimus, которые машут им руками, и большой белый купол, на котором кто-то успел нарисовать мемного Doge в скафандре.

Север встречал их лично. Он уже сильно изменился — борода, загар от марсианского солнца, уверенные движения. Он обнял каждого новоприбывшего и сказал одну простую фразу, которую потом повторили все мировые СМИ:

— Добро пожаловать домой.

В тот вечер они провели первую большую встречу в новом рекреационном куполе. Сто пятьдесят девять человек и одиннадцать Optimus. Кто-то включил музыку. Кто-то открыл первую бутылку вина, выращенного уже на Марсе. А Север вышел на связь с Землёй и сказал, глядя прямо в камеру:

— Илон, база теперь называется «Новый Рассвет». Мы растём. Присылай ещё людей и железа. И да… Dogecoin здесь уже официально ходит. Сегодня купили первую тонну льда за 4200 DOGE.

Я сидел в Hawthorne, смотрел на экран и улыбался, как идиот.

Второе окно закрылось.

Но на Марсе оно открыло новую эру.

Мы больше не просто летали туда.

Мы начали там жить.

Продолжение https://author.today/work/516270