Думаю, что-то в этом есть

- Вот эти все «Швондеры» довели великую страну…

- А вы уверены, что Булгакова читали?

- Да, «Собачье сердце» моя настольная книга! Я раз восемь перечитывал. Что вы?!

- Ну, тогда скажу, что побольше бы нам таких прямодушных и отзывчивых людей, как Швондер.

- Вы это сейчас серьезно?!!

- Абсолютно. Это единственный человек, который пытался помочь Шарикову, как ЧЕЛОВЕКУ. И  видел в нем не только результат медицинского эксперимента. Документы ему выправил. А как иначе? Вы можете представить себе, как жить в стране, пережившей гражданскую войну, человеку без документа, удостоверяющего личность? Вы без паспорта на улице до ближайшего патруля дойдете, и всё, привет, Сибирь-матушка!

- А то, что он профессора прессовал, это как?

- А как он его «прессовал», простите? Уплотнить его пытался. То есть подселить еще одну семью в шестикомнатную квартиру профессора. Где он живет с помощником, служанкой, кухаркой… И отказывается прописывать Шарикова. Человека уже, заметьте. А тут Питер, наводненный целыми семьями беженцев без крыши над головой. Которые могут стать жертвами криминала. И среди них старики, женщины, дети. Вот он и втыкает их куда только можно. 

- И поэтому вламывается в дом врача?

- Нет. Он на правах председателя жилищного управления, - а это, кстати, выборная, общественная и не оплачиваемая должность, – то есть, он где-то работает, и в порядке общественной нагрузки следит за хозяйством (смотрит, чтобы паркет не жгли в буржуйках), - приходит вместе с членами правления (!) к арендатору жилья в доме, когда-то принадлежавшему бизнесмену Калабухову. И приходит он, не поверите - договариваться. Договариваться об изменении условий аренды. Он же не явился с маузером и чекистами его выселять?

- Но позвольте! Это врач! Это профессор! Он прием больных ведет в этой квартире!

- Правильно. Но каких «больных»? К Преображенскому не везут пациентов каретой «скорой помощи» горожан с ножевыми и пулевыми ранениями. И с тифом, дизентерией к нему не обращаются. Он врач-экспериментатор. Скучающим импотентам пересаживает обезьяньи причиндалы. Дам преклонного возраста имплантатами омолаживает. Согласитесь, это не дежурный врач в Первой градской, и не земский доктор, который с холерой борется в Астраханской волости. Булгаков, кстати, о судьбе российского врача знал много и разницу видел. Это врач-бизнесмен, с богатой клиентурой, имеющий неплохой доход от своей деятельности. И, заметим, Преображенский даже расширяться намерен. Просит выделить ему еще одну комнату. Замечу, не предлагает купить, а ставит вопрос именно так – «выделить». За чей счет?

- Но как можно! Преображенский – ученый!

- Не вижу никаких противоречий. 

- А эти «швондеры»… Ну, сами понимаете…

- Нет, не понимаю. Намекаете на еврейское происхождение. Так и тут вынужден вас огорчить. Нет у Булгакова никакого намека на это. Фамилия? Ну, так она с немецкого переводится, как «склон холма». Учитывая, что в Санкт-Петербурге в ту пору было много российских немцев, тоже не удивляет. Внешность? Так там только «копна густейших вьющихся черных волос» описана. Я такие часто вижу у азербайджанцев на рынке. И у немцев видел. 

- Да, ладно! Все же и так понятно!

- Мне не очень. Лично я не вижу, чтобы Швондер делал что-то предосудительное. Учит грамоте, в том числе и политической, Шарикова, книгами его снабжает. Почему бы и нет? Каутский, кстати, довольно неплохо писал. Ведет кружок хорового пения при домоуправлении. Тоже не криминал. Устроил Шарикова на работу – вообще прекрасно. Шариков начал зарабатывать себе на хлеб самостоятельно. 

Повторяю, он единственный, кто видит в Шарикове - ЧЕЛОВЕКА!

Так какие у вас претензии к Швондеру? Или к Булгакову?

- Нет, ну вы вообще, «ватник»!

(Из Сети)

И, знаете, есть в такой позиции кое-что очень честное. Ни разу не про утраченный "вкус французской булки", задравший во времена развала Союза (мне было 11 и я многое помню).

В годы разрухи под предводительством ЕБНа среди всякой разной публики в привычку вошло цитировать уважаемого профессора. Эдакое нечто сидит в трениках и майке-алкоголичке, насаживая на вилку шпротину, вещает о разрухе в головах и почему-то не представляет, как при этом смотрится со стороны.

Ну да, в те годы почему-то большинство думало, что если бы не "коммуняки" (с той самой интонацией известно кого), жрали бы не шпроты, а икру ложками и сидели не в убогих малометражках, к слову выделенных государством, а в усадьбах. И им, само собой, прислуживали бы. Правда на вопрос "а кто, если вся страна - из дворянского и раскулаченного репрессированного помета с хрустом булок в анамнезе?", почему-то ответить не могли.

Это я к чему? Поймала ряд забавных комментариев к озвучке "Женщины в белом". Причем однотипных, когда комментатор писал "пропаганда" и, видимо, чувствовал-таки этот самый "хруст". На вопрос, где там пропаганда и пропаганда чего, ответа не давал. Видать, сам не понимал. А я догадываюсь.