Интервью с Аленой Сказочницей: там, где рождаются сказки

Доброго времени суток, друзья. Сегодня у меня предстоит беседа с моим волшебным другом, добрым и красивым во всех отношения человеком, Аленой Сказочницей!

Алена, привет! Спасибо тебе огромное, что согласилась на интервью. Я, правда, очень рад этой возможности и, если честно, немного волнуюсь – хочется сделать разговор интересным и живым. 

Как у тебя настроение сегодня? Понимаю, что оно может зависеть от тысячи мелочей, так что просто скажи в двух словах, как ты сейчас?

У меня выходной и потому настроение прекрасное.

Просто замечательно! Ведь беседовать с человеком, у которого прекрасное настроение, – одно удовольствие. И, знаешь, мне кажется, у нас с тобой выйдет очень хорошая беседа. Послушай, это твое первое интервью, или уже есть опыт?

Это мое третье интервью на АТ    !

Третье?.. Да ты что!    Я тут ночами не спал, плёл сеть из острых вопросов, из которых, казалось, нет выхода… А в итоге сам попал в ловушку к человеку, прошедшему огонь, воду и десятки интервью. Но знаешь, я привык перед неожиданными трудностями не опускать руки. Так что это интервью я доведу до логического конца – чего бы мне это ни стоило.

Знаешь, Алена, мне, правда, любопытно: как ты сама относишься к интервью. И сейчас я спрашиваю не как у героини разговора, а как у обычного читателя. Как это выглядит для тебя со стороны? 

Я очень люблю читать интервью, когда их берут у знакомых мне людей. Иногда меня мучает какой‑то вопрос, но спросить я не решаюсь – боюсь обидеть. И вот жду: что же он ответит в интервью?.. А он – отшучивается.)

Я считаю, что это просто неприлично с их стороны. Когда‑нибудь они точно доотшучиваются – вместо того, чтобы говорить правду. Прямо слов не хватает…   Ладно, давай поговорим немного о другом. Вернее – о других. Обычно интервьюируют писателей – тех, кто создаёт истории. Но ведь есть ещё одна важная, почти невидимая сторона литературного мира: люди, которые читают сотни текстов, оценивают их, проводят конкурсы, пишут рецензии, помогают авторам расти. О них говорят гораздо реже, хотя именно они держат руку на пульсе современной литературы. Рецензенты, организаторы литературных марафонов и конкурсов, профессиональные читатели – это особые наблюдатели. Они видят тексты изнутри, замечают тенденции, чувствуют, что работает, а что нет, могут объяснить, почему один рассказ цепляет, а другой остаётся незамеченным. Их взгляд – не авторский, а аналитический, честный и очень опытный. Алена, как ты думаешь, было бы читателю интересно увидеть интервью именно с такими людьми? 

Думаю, да – интересно послушать наблюдателей. Хотяяя… это тоже всё довольно предвзято: мнение редактора, рецензента, читателя… У меня есть рассказ, который участвовал уже в двух конкурсах здесь, на АТ. Не прошёл. А в издательстве выбрали именно его – почти без изменений. Профессиональный редактор выбросил всего одно слово. Так что, как говорится, на вкус и цвет…

…товарищей нет.

И раз уж мы заговорили о тех, кто стоит за кулисами литературного процесса, мне хочется чуть ближе прикоснуться и к твоей собственной внутренней стороне. Скажи, а кофе – часть твоего утреннего ритуала? Я без своей первой чашки превращаюсь в сонного зомби: брожу по дому, вытянув руки, будто ищу кнопку «включить мозг». А у тебя как это происходит?

Даа, кофе – это ритуал… Но сначала – кот, который вертится под ногами, стараясь меня уронить. Почти с закрытыми глазами я кладу в миску корм, и только после этого – кофе. Чёрный. Без сахара. Со свежемолотым чёрным перцем и корицей.

Со свежемолотым чёрным перцем и корицей? Надо будет попробовать. Кстати, я кофе тоже без сахара употребляю. Но перед тем, выпиваю стакан воды.

И вот, раз уж речь зашла о пробуждении… иногда жизнь встряхивает нас не кофе, а тарелкой с чем‑то очень необычным. Что ты пробовала из экзотики? Я вот улиток ел, и цветы тыквы в яйце – вроде ничего особенного, но впечатления остались яркие. А у тебя были смелые гастрономические эксперименты?

Цветы тыквы я тоже ела. И всяких этих ракушек: мидии, вонголе.) А ЕЩЕ я ела в Англии чёрный пудинг… Препротивнейшая, скажу тебе, вещь… Но весь паб смотрел, как русская ест их национальное блюдо – пришлось проглотить и улыбнуться.

Зато моё любимое место у окна после этого было свободно всю неделю.  

Забавно! Думаешь, с тобой одной такое происходило? Как-то мы с товарищем зашли в японский ресторан – тот самый, где суши подают на деревянных дощечках, а официанты двигаются так тихо, будто скользят по полу. Всё шло прекрасно: роллы, васаби… – идеальная гармония вкусов и настроения. И вот в какой‑то момент черт дернул меня попробовать ихний суп. Ну а что? – подумал я. Раз уж пришёл в японский ресторан, надо же идти до конца. Товарищ посмотрел на меня так, будто я собираюсь попробовать… ну, тот красивый гриб с красной шляпкой и белыми точечками на ней. – Не надо, – сказал он. – Поверь, не надо. И – что характерно – в голове тут же нарисовалась сцена: все служители ресторана, выстроившись полукругом, качают головами, случайные прохожие заглядывают в окно и машут руками, а где‑то в углу старый мудрый повар тихо шепчет: – Не совершай роковую ошибку, путник… Конечно, в реальности никто меня не отговаривал. Но, честно говоря, стоило бы. Суп принесли. Первую ложку я запомнил надолго. И вторую тоже. И третью – потому что после неё я окончательно понял, что эксперимент явно удался. И вот что самое забавное: всё остальное в тот вечер было прекрасно. Но суп… суп стал легендой. Личной. И, боюсь, вечной. Как и в случае с твоим чёрным пудингом: собери их вместе – и жди беды.

Но давай окунемся в реальность повседневной жизни. Каким блюдам ты вообще отдаёшь предпочтение? Что для тебя – «вкусно и по‑домашнему»? 

А так я люблю макароны со сгущенкой. И конфеты. И кофе.

И, знаешь, пока говоришь о таких простых радостях, невольно вспоминается, что есть ещё и другая «еда» – та, что не на тарелке. Теперь поговорим о пище духовной. Как выглядит природа там, где ты живёшь? Что в ней особенно вдохновляет или успокаивает?

Природа обычная для среднерусской полосы. Леса, луга, реки. Пейзаж написан с фото из отпуска. Вечер на Ахтубе он такой. Синяя, почти черная вода отделена от черного ночного неба лишь полоской острова и всполохами заходящего солнца. Это место, где я за несколько дней отдыхаю на целый год. Только я, река и удочка. Без инета и почти без связи.

Я так понял, что и рыба в данном случае тоже лишняя? То есть полная отключка от благ цивилизации. Кстати, когда я нахожусь в отпуске, поступаю аналогично – будто организм сам просит простоты и тишины. Почему я спросил тебя именно о природе… Я не ожидал, что ты, помимо рассказов, ещё и картины пишешь – и что твоя работа так напрямую связана с волшебством. Ведь дарить людям хорошее настроение – разве это не настоящее волшебство. Я до сих пор в лёгком шоке и чувствую себя немного неловко. Просто раньше я этого не знал и думал так: раз человек пишет сказки, значит, просто взял себе литературный псевдоним «Сказочница». Господи, какой же примитивизм с моей стороны. Надеюсь, ты меня простишь. Ну что ж, вернёмся к живописи…Я, например, могу с открытым ртом (знаю, что это неприлично, но ничего с собой поделать не могу) рассматривать понравившиеся мне картины довольно долго – будто превращаюсь в какую‑то бракованную гипсовую скульптуру, застывшую на месте. Загнул, конечно, что «часами», но… правда в том, что я могу довольно долго изучать мельчайшие детали, запечатлённые на полотне. То есть да – живопись мне действительно нравится. 

Давай посмотрим на пейзаж, который ты написала.

Он исполнен в довольно холодных тонах… Скажи, а вот живопись – это твой способ расслабиться, говорить о себе без слов… или у неё совсем иная роль в твоей жизни?

Живопись моя работа, мое хобби. Художник это образ жизни.

Ну а если жизнь художника – это краски, то пора разобраться, какие именно чаще оказываются на твоей палитре. Какая техника тебе ближе всего.Масло, акрил, темпера, гуашь – что выбираешь чаще и почему?

Масло, акрил, темпера. Иногда масляная пастель. На работе сейчас только акрил и темпера. 

Я знаю (теперь! И, честно, немного неловко, что узнал об этом так поздно), что ты работаешь художником в Русском Народном Промысле. Ты разрисовываешь сказки, оживляешь глиняные фигурки, превращаешь их в маленькие визуальные истории. Это редкая, почти камерная красота, и она действительно впечатляет. Давай посмотрим на неё внимательнее.

Как это началось? Расскажи, когда ты впервые взяла в руки кисть именно на работе?

На счет профессиональной кисти...

В детстве я закончила художку, но мама сказала, что художник от слова худо. И я закончила технический универ по специальности:" Технолог машиностроения". Я могла спроектировать токарный или фрезерный станок за две ночи. Сейчас уже, наверное, не смогу. Затем я  работала во всяких художественных конторах. Расписывала стены, деревянные сувениры, писала простенькие картины для интерьера. Потом окончила курсы по росписи народных промыслов. И пришла в "Ковровскую глиняную игрушку" художником по росписи. Это Русский Народный Промысел. Очень люблю расписывать медведей из разных сказок. Но это дают начинающим, а меня ждут сложные композиции от придирчивых заказчиков. И ученики. 

Представим такое: я – воспитанный человек, естественно, без спроса, вваливаюсь к тебе на работу и с самым серьёзным видом заявляю: – Я хочу тебе чем‑нибудь помочь.

Какой вариант ты бы выбрала?

1. Отправишь подметать мастерскую.

Чтобы я, наконец, понял, что пыль – это не художественный эффект, а реальность, которую нужно иногда протирать тряпочкой.

2. Попросишь переставлять бесполезные тяжести с места на место.

Чтобы я не потерял тонус, перед уборкой в мастерской. 

3. Дашь кисть и предложишь покрасить стены, чтобы я набрался  опыта, прежде чем… мыть полы в той же самой мастерской.

А потом будешь долго смотреть, как я пытаюсь объяснить, почему стена внезапно стала фиолетовой, а не белой.

4. Просто выставишь за дверь настырного «помощника», после того, как уборка будет закончена.

Как по мне, самый оптимальный вариант. И для мастерской, и для твоей нервной системы.

5. Напиши свой ответ.

Ко мне можно «ввалиться» только в одном виде – в виде ученика. Сначала я посажу тебя за стол напротив. Дам кисть, кусочек глины, разведённую краску, палитру. Покажу элемент «травка», объясню, что такое кистевой приём. Проведу твоей дрожащей рукой, чтобы почувствовал, как это должно ложиться на поверхность.

Ты будешь целый день смотреть, как расписываю я, и пробовать сам. А я – разговаривать с тобой о том, что ты умеешь, спрашивать, какие оттенки ты бы смешал, рассказывать, где применяется эта самая «травка».

Потом мы разберём твои ошибки. И я составлю своё мнение – есть ли у тебя перспектива, когда руки перестанут дрожать. Но тебе я этого не скажу. Потому что если человек хочет творить, никто не имеет права выдёргивать ему крылья.

Ты выбрала вариант №5…и я этому очень рад! Потому что я понимаю: научиться чему‑нибудь полезному и приносящему удовлетворение никогда не поздно. Главное – это желание и… крылья. И, знаешь, несмотря на то что вопрос был с юмором, ты ответила на него очень серьёзно, Алена. И я, честно сказать, остался под впечатлением. Потому что в твоём ответе не было ни игры, ни позы – только ремесло, ответственность и та самая внутренняя честность, которая отличает мастера от человека, который просто держит кисть. Ты говоришь о дрожащих руках, о первых мазках, о том, что ошибки – это не повод для стыда, а материал для роста. Ты говоришь о том, что крылья нельзя выдёргивать. И это не просто красивая фраза – это позиция. Это то, что делает мастерскую не местом работы, а местом, где человек может стать собой.

И, наверное, именно поэтому ты выбрала вариант №5 – не про помощь, не про подметание и не про стены. Он про доверие. Про то, что ты готова пустить человека в пространство, где рождается твоя работа. Про то, что ты видишь в нём не помеху, а возможность – если он сам готов стать возможностью.

И вот это, Алена… вот это и впечатлило меня. Причём очень сильно. Не внешняя сторона, не техника, не красивые слова – а то, как ты говоришь о ремесле. В этом есть честность, которая не требует украшений. И, наверное, именно такие моменты и делают разговор по‑настоящему живым.

И, знаешь… после таких слов невольно начинаешь задумываться о том, что сам впускаешь в свою жизнь, чему уделяешь время, а что постоянно откладываешь «на потом». 

Вот, например… В связи с занятостью я очень мало читаю. Мне стыдно в этом признаться, но это так. Как обстоит с чтением книг у тебя? Не бойся, можешь говорить об этом честно – всё равно никто об этом не узнает.   

Я люблю читать, но времени нет. Честно. Я слушаю аудио на работе, когда нет учеников – это единственный момент, когда удаётся хоть как‑то прикоснуться к книгам.

Любимые авторы… Стругацкие, Гейман, Кэрролл – конечно, только его литературная часть. Это так, навскидку. На самом деле я многих люблю читать. И здесь, на АТ, тоже нахожу для себя много интересного.

Алена,… что для тебя творчество? Это побег из реальности? Или наоборот – способ увидеть её глубже, ярче, честнее?

Моё творчество… я не знаю. Оно просто есть. Оно реальное. Это моя другая реальность. Я не сижу и не выдумываю – я просто открываю туда дверь и рассказываю о сегодняшнем дне там, в задверье.

Дракончики пришли сами. Все добрые – подвид, видимо, такой. Ведьмы неправильные, тоже добрые, вечно влипающие в неприятности. Коты… коты вредные, как и в жизни. Тут уж биология неизменна.

Это не мир, который я строю – это мир, который меня принимает. И я туда возвращаюсь, когда здесь слишком шумно.

Ты пишешь сказки – и это уже само по себе удивительно. А ещё ты создаёшь добрых, смешных дракончиков, ведьмочек и других волшебных существ, у которых всегда есть характер, искра юмора и что‑то очень живое внутри. Давай поговорим вот о чем… Когда два человека создают что‑то вместе – будь то текст, рисунок или маленький волшебный персонаж – это ведь особая магия. Не просто обмен идеями, а переплетение миров. Как ты относишься к соавторству?

Соавторство… Я точно знаю, что с соавтором должно быть одинаковое понимание того, о чём пишешь: добро, любовь, отношение к личным границам. И, конечно, умение слышать друг друга. Это оказалось основой соавторства.

Я писала с разными соавторами. Одна книга на другой литплощадке так и не закончена (а книга хорошая). Очень сложно, когда тебя не слышат и пытаются ввести в сюжет то, что для тебя неприемлемо.

Сложилось вот только с тобой и с Номадом.

Очень приятно слышать такое.Не потому что это похвала, а потому что в этих словах – доверие, которое не купить и не выпросить. Оно либо есть, либо нет. 

Алена, ты не одна в своём творчестве – рядом с тобой Nomad (Номад), наш друг и твой соавтор. У вас получаются изумительные произведения! Расскажи, пожалуйста, как возник ваш творческий союз.

Номад пришел ко мне в комменты под "Сказку на коленке" и похвастался, что у него тоже есть сказка. Это была первая роковая ошибка сурового Некроманта. Сказочница почитала его сказку о Красной Шапочке, восхитилась ужастиком, спросила продолжение... Номад предложил написать продолжение Сказочнице. Это была вторая роковая ошибка) Сказочница написала сказку про милого Волчка (потом "Серый и Гретта"). Ну, а потом были сказки. Они писались легко и свободно. Когда перешли к более сложным сюжетом начались споры на счет понимания устройства мира ("Фея и Некромант"). Но как-то это привело именно к созданию общего мира, и стиль написания стал абсолютно одинаков.

Как вы работаете вместе? Вы обсуждаете сюжет заранее, делите роли, или всё происходит спонтанно – один начинает, другой подхватывает? 

Как мы начинаем писать? Приходит Номад в ватсап и говорит: «А давай напишем…» Мы пробуем. Спорим – иногда. Рассказываем, как каждый из нас это видит. Пишем вместе. Иногда – через строчку. Никогда не делим героев: просто заранее определяем их внешность, характер, иногда привычки.

Номад, как препод, даёт задание, которое Сказочница, конечно, не выполняет. И ещё: мы либо пишем всё вместе, либо не пишем вовсе.

А вот это – «поцелуи пишешь ты, ругаюсь я»… не пройдёт. Тяжело так всем.

Согласен. Что тебя вдохновляет сильнее всего? Люди? Природа? Музыка? Или, может быть, маленькие случайности – запах дождя, тёплый свет лампы, улыбка прохожего?

Больше всего меня вдохновляет музыка. Но бывает – и люди. Сказка про ведьму, дракона и метлу родилась из обиды. Было так плохо, что всё это выплеснулось в слёзы ведьмы. А уже потом родился сюжет. И теперь последняя глава уже написана – но до неё ещё нужно дойти.

У меня очень мало опыта в совместном творчестве. 

Как ты оцениваешь его, и на что стоит обратить мне внимание в дальнейших совместных проектах?

Я думаю, что читатели уже успели оценить наши совместные сказки. А Пень стал настолько нарицательным персонажем, что мне даже пришлось менять название. Поэтому я уверена: в нашем совместном проекте нужен план. И составить его должен именно вы, мистер Игорь. Проект‑то уже существует. Хочу рассказать, как у нас обычно начинается каждая новая книжка. Игорь, по доброте душевной, дарит мне сказку – просто чтобы поднять настроение. Говорит: «Можешь рассказать её от своего имени». Но у Сказочницы чувство справедливости слишком сильное, и она неизбежно превращает это в соавторство. А последний проект вообще был по обоюдному согласию. Только я думала, что там снова будет сказка… как всегда. А там – серьёзный роман, приключения, масштаб, красивооо.

Пня жалко. Недавно опять пришлось его утешать – совсем усох от переживаний. Я даже посадил рядом молодое деревце, чтобы ему было не так одиноко. И иногда ему нужна поддержка не меньше, чем людям. Так что да, Алена, в совместном проекте мы будем делать всё вместе – и план, и линии, и характеры. Только вдвоём и никак иначе. Потому что именно в этом и есть магия: два взгляда, два способа чувствовать историю – и одна книга, в которой всё это соединяется. 

Да, читатели оценили наши совместные сказки очень тепло – многие поставили им знак плюс, и даже появились две рецензии. Это невероятно радует и вдохновляет. Когда понимаешь, что твоя история нашла отклик, что кто‑то увидел в ней своё маленькое чудо – хочется творить дальше, искать новые сюжеты, новых героев, новые миры…

Кстати, о других мирах… Хотела бы ты когда‑нибудь издать книгу, где твои сказки и рисунки живут вместе? Чтобы читатель мог не только читать, но и видеть, как ты чувствуешь мир.

Нет, я не хочу книгу со своими картинками. Вот не знаю почему. Я очень радуюсь, когда мне присылают картинки или видео к моим сказкам.

Где-то я тебя понимаю. А что ты можешь рассказать об изданных рассказах?Они ведь тоже часть твоего пути… как и те места, где ты бывала.

У меня только "Сказки на коленке" печатались очень давно в журнале. И сейчас готовится к выходу рассказ "Осенний сплин" в альманахе – "Золото прозы".

И раз уж мы заговорили о твоём пути – не только творческом, но и жизненном, – логично перейти к следующей теме. Ведь путешествия часто формируют автора не меньше, чем книги. В каких странах ты была, и где тебе понравилось больше всего?

В странах… Многие уже знают, что у меня младший сын с редким заболеванием, и с ним я прошла полмира в поисках исцеления. Про это даже сказка есть. Я была во Фрайбурге (Германия), в Англии, в Хайфе (Израиль), в Испании. Больше всего понравилось в Англии – там много друзей из разных стран, с которыми мы общаемся до сих пор.

От всего сердца желаю твоему сыну сил, света и скорейшего выздоровления. Еще хочу пожелать тебе уверенности, что путь, который вы проходите вместе, не напрасен. Родители ради здоровья своих детей способны на всё – и на то, что в пределах человеческих сил, и на то, что кажется невозможным. Такая любовь не знает границ, и именно она помогает преодолевать самые трудные испытания.

Мне захотелось поговорить с тобой об этом чувстве.  Наверное, его невозможно «правильно» объяснить – это можно лишь почувствовать. Каждый человек имеет своё понимание любви. Ее можно  сравнить с собственной картой мира: у кого‑то она нарисована крупными мазками, у кого‑то – тонкими линиями, почти прозрачными. И всё же любовь остаётся тем редким состоянием, которое не подчиняется логике, не укладывается в определения и каждый раз открывается заново – как будто впервые.

Для тебя любовь… что это?

Вот, Игорь… Меня просил не затрагивать эту тему. А сам?!! 

Извини меня. Просто случайно вырвалось. Видишь… какие мужчины бывают двуличные на самом деле.))) Одно говорят – а потом другое делают.) Продолжай. Я тебя слушаю очень внимательно.

Любовь – это крылья. Всегда. Любая любовь: родительская, любовь детей, любовь мужчины и женщины. Забота, внимание – окрыляют. Восхищение – окрыляет. Взгляд – окрыляет. Эти крылья ты чувствуешь всегда, пока жива любовь. И когда их вырывают – ты тоже чувствуешь.

Как же ты точно сказала об этом чувстве… И, знаешь… иногда кажется, что любовь – это не просто крылья, а целая невидимая страна, которая существует где‑то рядом с нами. Мы не можем указать на неё на карте, но каждый хоть раз бывал там…

Алена, спасибо тебе за этот разговор. Ты удивительным образом соединяешь в себе свет, простоту, юмор и ту самую тихую магию, которая делает мир вокруг теплее. И всё это – и разговор, и твои истории, и твои дракончики – оставляет на душе что‑то очень светлое. Как будто на мгновение касаешься маленького чуда. И на пальцах остаётся тонкая золотистая пыль – знак того, что рядом было настоящее.

И, наверное, именно поэтому в памяти всплывают строки Ван Вэя*… 

Источник золотистой пыли…

Пью каждый день его я струи.

По меньшей мере, без усилий

Лет тысячу прожить могу я…

С драконом полосатым в паре

Летящий бирюзовый феникс

К Нефритовому Государю

Меня несёт на поклоненье…

* – «Река Ванчуань. Источник золотистой пыли». Ван Вэй (перевод с китайского)

Хочется посидеть рядом с тобой ещё немного и... просто помолчать. Затем, улыбнуться... И знать, что эта золотистая пыль не исчезнет – она останется с нами, как знак того, что сказка продолжится. Пусть даже мы ещё не знаем, на какой странице…