Страшная пятница

Христианства нет без Пасхи. Но и Пасхи нет без Великой пятницы. Бог пришел в мир, зараженный смертью. Здесь нельзя родиться и не умереть. Но, не пройдя через смерть, нельзя и воскреснуть. Потому сегодняшний день, когда Бог умер, не менее велик, чем послезавтрашний, когда Он воскрес.

Хотел написать «не менее велик для христианина» — и не стал. Если я верю в эту историю, случившуюся две тысячи лет назад, так же, как верю в солнечный свет, я не могу зажилить эти великие дни, оставив их лишь тем, кто ходит в храм и носит крестик. Пасха для всех — верующих и неверующих, постившихся и не постившихся, христиан и иных прочих. Это не религиозный праздник, не какое-то фольклорное действо. Она существует сама по себе, разлита в природе, вплетена в ткань мироздания. А значит, Великая пятница тоже для всех. Все мы умрем — против этого никто спорить не станет. Так смотрите, как умер Бог, — так же, как любой из нас.

Это не воспоминание о давно случившемся. Это происходит здесь и сейчас и будет происходить каждый год до тех пор, пока вместо падшего мира восстанет мир новый, в котором смерти нет. А пока скорбь затопила все. Пустое небо над пустой землей, заполоненной полыми людьми, то ли зомби, то ли призраками. Мы остались без Бога. Он лежит перед нами — в погребальных пеленах, со страшными ранами от пыток и распятия. Мертвый. И мы ничего не можем с этим поделать. «Се ныне вижу Тя, мене ради волею подъемша смерть».

«Христос, Господь наш, умер! — причитают старушки. — Сейчас попрощаемся, а потом хоронить пойдем…» Слезы размазывают на их лицах копоть свечей и прах земных поклонов.

Великий пяток, Dies Passionis Domini, Страстная пятница.

Страшная пятница.

Мы стоим над Ним в такой же тоске и безнадежности, как те, кто снимал Его с креста. Все бессмысленно, все напрасно. Жало смерти непобедимо.

Мы идем за Его телом, свечи трепещут на ветру — последние конвульсии наших погибших душ. И ад следует за нами.

Мы падаем ниц перед Его гробом: «Позволь нам умереть рядом с Тобой, потому что мы не хотим жить без Тебя!» Но смерть — великая награда, а нам ещё предстоит жить.

Не жить, а прозябать в тоске, со рвущей душу болью перебирая воспоминания о днях, когда Он был с нами рядом. И страшная мысль всегда будет терзать нас, перерастая в уверенность: не сами ли мы убили Его? Не нашими ли грехами вползла в мир смерть, которую не смог победить даже Бог?

«Вашими грехами», — отвечает смерть. «Вы виноваты», — хохочет ад.

«Прости нас, Боже!» — кричим мы в холодное небо.

«Бог умер, — глумятся смерть и ад. — Вы видели Его тело. Вы сами Его похоронили».

Это и есть та самая Великая пустота, о которой таинственно вещали пророки странных религий. Пустота, которая уравняет всех и весь мир приведет к единству. Просвещенные философы новых времен придумали иные слова: энтропия, аннигиляция, вакуум. Но это все личины одной и той же иссушающей душу концепции: Бога нет, мира нет, нас тоже нет. Мы — ничто.

Мы всегда будем существовать в этой пятнице — Пустой пятнице, не нужные никому, как ничтожные души в преддверии дантовского ада: «От них и суд, и милость отошли. Они не стоят слов: взгляни — и мимо!»

«Отче наш, Иже на небесех, от лукаваго избави нас», — кричим мы.

«Нет Его на небесех», — смеется лукавый.

«Да нас свободиши от работы вражия, Христе Боже, слава Тебе», — молим мы.

«Некого больше славить», — издевается враг.

Но мы продолжаем просить и славить у этого гроба, в котором заключен весь мир. У нас просто нет другого пути.

В плаче и молитвах приближается Воскресение.

Газета «Невское время», 17.04.2009