Виталик .....в музее

***

— Что у неё с грудью? — Виталик прищурился и наклонил голову набок, словно пытаясь разглядеть невидимые детали.

— А что у неё с грудью? — задумчиво почесав щетину на подбородке и окинув её взглядом, спросил я.

Вокруг гудели посетители. Кто-то восторженно шептался, кто-то делал селфи на фоне стен с бархатными шнурами. А мы стояли перед главным экспонатом — той самой картиной, ради которой люди выстаивали очереди по два часа.

— Где она? — Виталик уже начал нервничать, его голос повышался на полтона с каждым словом.

— Кто? — ещё раз задумчиво бросив на неё взгляд, спросил я, ещё не понимая, что он хочет от меня. Вокруг шеи Виталика уже начал набухать характерный венный узор — признак надвигающегося приступа искусствоведческого гнева.

— Грудь! Где её грудь?! — уже в истерике бился он, тыча пальцем в холст, охранник на нас косо посмотрел. — Она же? Это же она? Та самая? Из журнала?

Испуг отразился и в голосе, и в глазах, рука уже ходила ходуном. Виталик был из тех людей, которые читают инструкции к микроволновке и верят, что в музее всё должно быть «как в жизни».

— Вроде она, — уверенно сказал я, заглянув в буклет. — Чё ты орёшь-то? Вон её грудь, на месте. — Я ткнул пальцем в верхний левый угол, где что-то отдалённо напоминало… ну, что-то круглое.

— Так её там нет! — в ужасе, открыв и закрыв рот, хватал он воздух, как рыба, выброшенная на берег. — Там какой-то треугольник! И глаз сбоку!

— Нет, — согласился я, прищурившись. — Зато посмотри сюда. — Показываю пальцем вниз, на нижнюю часть полотна, где красовались два ассиметричных овала. — У неё 41 размер ноги и кофе.

Виталик замолчал. Его лицо прошло через все стадии принятия прекрасного: отрицание, гнев, торг, депрессия. И наконец — принятие.

— Кофе? — переспросил он тихо.

— Ну или трубка. В буклете не уточняют. Кубизм, брат. Тут всё одновременно и ничего конкретно.

Виталик постоял ещё минуту, потом достал телефон: — Сфоткаю. Жене покажу. Пусть знает, куда я деньги семейные трачу.

Так два друга сходили на выставку в музей и увидели знаменитую картину Пикассо. Вышли они оттуда мудрее, но с твёрдым убеждением: современное искусство — это когда ты не понимаешь, что перед тобой, но боишься признаться. А Виталик с тех пор на все абстрактные вопросы отвечает одинаково: 

«Это кубизм, детка. Где грудь? Где нога? Где кофе? Всё там. И всё не там».