Доброе утро, Вьетнам…
Автор: Андрей УлановЧасть 1. Дойти до жизни такой…
Как известно, генералы любят готовиться к прошлой войне. Однако это еще далеко не самые большие и прочные армейские грабли. Зачастую проблемы начинаются именно в тот момент, когда в погоне за теориями о войне будущего игнорируется опыт предыдущих поколений.
Опыта снайперской войны у американцев, на первый взгляд, более чем хватало. Ведь еще в XIX веке, во время тамошней гражданской войны, Хайрем Бердан организовал в армии США первое снайперское подразделение. Да и стрелки южан с английскими винтовками Витворта, им не уступали. Тем не менее, отношение американской армии к снайперам лучше всего характеризуется сточкой из песни «И я птицей Феникс воскресну. Из пепла сожжённой любви». Первая Мировая, Вторая Мировая, конфликт на корейском полуострове – всякий раз американская армия с удивлением «обнаруживала», что снайпинг нужен армии в целом, а не только нескольким офицерам, помешанным на дальней и точной стрельбе.
Вьетнам в этом ряду исключением не стал. Зато стал в другом – именно там наконец окончательно оформилась американская снайперская школа. После «Нама» американский снайпер перестал быть просто метким стрелком, которому выдали точную винтовку. Вполне закономерно, что именно снайпера Вьетнама, как реальные, так и вымышленные, стали популярны в американской массовой культуре.
« В конце коридора находился личный кабинет полковника — храм, посвященный религии снайперов.
Одну стену целиком занимал огромный сейф для хранения оружия высотой в человеческий рост, вдоль остальных тянулись стеллажи с любимыми винтовками, переходящие в книжные шкафы, заполненные военными мемуарами, справочными пособиями и наставлениями по стрелковому искусству; далее располагался современный компьютер. За ним — изрешеченные пулями мишени, фотографии великих стрелков, в том числе Карла Хичкока и Чака Маккензи, не говоря про снимок двадцатишестилетнего старшего сержанта Боба Ли Свэггера, уроженца Блю-Ай, штат Арканзас, сделанного по случаю его победы в национальном первенстве по стрельбе на дистанции тысяча ярдов. Сразу же бросалось в глаза, в чем страсть полковника Чемберса.»
Но это было потом. А тогда, в 60-х, птице феникс в очередной раз пришлось восставать из пепла. Так, у Корпуса Морской Пехоты этим занимался майор Роберт Рассел. Указания, полученные им от командования 3-й дивизии КМП, были выдержаны в лучшем спартанском стиле: «Ты Рассел, да? Отлично. Устрой снайперскую школу.» На календаре был 1965 год.
Хотя Рассел и собранная команда, были, мягко говоря, не новичками, они «быстро поняли, что много знают о меткой стрельбе, но мало – о работе снайпера». Поскольку существующая литература была недостаточной для того, чтобы компенсировать недостаток опыта, Рассел счел, что единственный способ получить нужные навыки – вывести свою команду «в поле». В течение шести недель сам майор и будущие инструктора снайперской школы морской пехоты создавали, проверяли и дорабатывали свою учебную программу. Затем Рассел реквизировал бульдозер, чтобы расширить доставшееся им стрельбище с 300 до 1000 метров. На роль мишеней были собраны консервные банки, цинки от патронов и все подходящее, что удалось найти – читай, на ближайшей помойке.
В армейских частях все было еще скучнее. Сухопутные генералы готовились воевать с ордами советских танков среди радиоактивных пустынь Западной Европы. В армейском «полевом уставе» FM было несколько страниц, посвященных снайперским вариантам «гаранда», но собственно снайпером назначался просто лучший стрелок в отделении или взводе.
«Боб готов был поклясться, что это была М-ID, снайперская версия старой доброй винтовки М-1 «гаранд».
…
Если снайпер и впрямь решил воспользоваться патроном .30-06, то какого черта он не мог взять модель 70Т, магазинную винтовку? Это была снайперская винтовка морских пехотинцев, состоявшая на вооружении в первые пять лет войны. Их было множество повсюду; черт возьми, ведь даже Донни именно из нее произвел тот самый единственный выстрел по Соларатову.
Так с какой стати русский стал бы пользоваться менее точным, значительно более проблематичным полуавтоматом, имея в своем распоряжении одну из самых классических снайперских винтовок, существующих в мире? Карл Хичкок, великий снайпер морской пехоты, действовавший в 1967 году, с его девяносто двумя убитыми, пользовался как раз винтовкой 70Т со спортивным прикладом и восьмикратным прицелом «Юнертл» с наружной регулировкой.»
Как вспоминал Джеймс Сазерленд из 1-й кавалерийской дивизии: «были случаи, когда противник наблюдал за нами с расстояния несколько сот метров и его не могли достать из наших М16. Это было вызвано плохим состоянием оружия, которое мы имели тогда, неадекватным обучением стрельбе и отсутствием винтовок, способных уничтожать врага на дистанции 300-600 метров».
Шесть месяцев спустя Сазерленд нашел среди трофейного оружия две американские винтовки М14. Одну из них он продал ротному снабженцу в обмен на запчасти и магазины для второй винтовки. Его отец прислал шестикратный прицел Weaver и кронштейн для крепления. Впрочем, долго самопальная снайперка не прожила. «Спустя всего несколько недель в поле мой прицел начал разваливаться. Горизонтальная сетка стала невидимой, и линзы были туманны большую часть времени.»
Сазерленд был далеко не единственным джи-айем в «Наме», кто пытался хоть как-то приспособить к имеющемуся оружию присылаемую из США охотничью оптику. Как правило, особо успешными такие попытки не были – хороший оптический прицел стоил дорого, не по карману среднему призывнику или его родителям.
Только в январе 1966 года армия наконец соизволила почесаться, то есть поинтересоваться, а что там делают на тему снайпинга в Морской пехоте. Из КМП переслали обзор о работе школы Рассела, но и после этого в армии все осталось примерно на уровне районной самодеятельности. В начале 1968 года в секретном отчете о деятельности снайперов было сказано «“an adequate U.S. Army sniper-training program does not exist,” и “there is a lack of definitive doctrine on employment of snipers.”». Впрочем, и этот достаточно большой и толковой отчет доехал до штаб-квартиры Тихоокеанского командования сухопутных войск США на Гавайях – и благополучно сгинул, словно камень в мангровом болоте. Как говорил в таких случаях один известный российский телегерой – «Понять и простить». Наверняка у штабных офицеров на Гавайях имелись более интересные занятия, чем изучение пухлых отчетов о каких-то там ползающих по джунглям чудиках.
И, как не странно это прозвучит для некоторых в отношении такой «великой оружейной страны» как США, с материальной частью у американских снайперов было ничуть не лучше, чем с подготовкой.
К моменту широкомасштабного вмешательства США во вьетнамский конфликт, на вооружение имелось два варианта снайперских винтовок. Во-первых, это были снайперские варианты знаменитого «спрингфилда» М1903 – модификации A3 и A4. С ними американская армия и КМП воевали во Второй Мировой, однако далеко не всегда это было столько успешно, как в фильме «Спасти рядового Райана». Изначально для американских снайперов планировался прицел М73 – охотничий прицел Lyman Alaskan, с увеличением х2,5 крат. Однако возможности фирмы Lyman оказались ниже запросов военных. В итоге армия начала получать M73B1, в девичестве охотничий Weaver 330C, имел увеличение в 2,5 крат (2,75 или 3). По некоторым отзывам пользователей, этот прицел был не очень-то герметичный и в условиях войны на тихоокеанских островах и джунглей Юго-Восточной Азии постоянно запотевал. Lyman Alaskan в итоге тоже стал военным – на его базе производились прицелы М81 и M82, позднее и М84, незначительно отличавшиеся между собой. В общем, американские снайперы имели бы все основания завидовать своим советским коллегам с их ПУ и ПЕ. Однако у США имелась еще и морская пехота, ходившая не в ногу с армией. В арсенале этих защитников демократии имелись прицелы Lyman (х5 крат) а затем и 8-микратый Unertl.
К сожалению снайперов, особенно армейских, к моменту Вьетнама концепции пехотного снайпера, по мнению генералов, больше соответствовали снайперские варианты «гаранда».
«Проблема с «гарандом» как снайперской винтовкой состояла в том, что лучшие качества этого ружья проявлялись при его использовании с обычной мушкой. С М-1 нетрудно было победить на тех соревнованиях по стрельбе, на которых не допускалось использование оптики. А вот применение оптических прицелов было изрядно затруднено из-за того, что зарядное отверстие винтовки располагалось наверху и наверх же выкидывалась стреляная гильза, что делало невозможным установку прицела точно по оси канала ствола, Поэтому приходилось, используя сложную систему крепления, которая никогда не действовала по-настоящему удовлетворительно, монтировать на М-1 параллельный прицел, устанавливаемый чуть левее затвора.»
И тут на помощь военным, словно кавалерия из-за холмов, как принято в голливудских боевиках, пришел тот самый свободный оружейный рынок.
Еще в мае 1942 года Корпус Морской Пехоты приобрел у фирмы Винчестер 373 винтовки модели 70. Начатая производством в 1936-м, «семидесятая модель» очень быстро стала популярна среди охотников и спортсменов, став очередной оружейной легендой. Хотя официально «винчестеры» не принимались на вооружение, по некоторым сведеньям, часть их них все же использовалась на Гуадалканале и в Корее.
Поскольку в КМП культ точной стрельбы был примерно на уровне церемониальных маршей и стрелки Корпуса регулярно принимали участие в соревнованиях, после войны часть этих винтовок прошли арсенальный ремонт, в ходе которого получили новые стволы и ложе. Глядя на КМП, армия во второй половине 50-х тоже закупила около 200 «семидесяток» для участия в стрелковых соревнованиях.
Впрочем, даже собранных «веником с пола» спортивных винтовок явно не хватало. Значительная часть «Винчестеров» на вьетнамских фото – это как раз охотничьи «семидесятки», причем использовались как Unertl-ы, с увеличением х8 и х10, так и более дешевые японские переменники х3-9. Некоторым везунчикам доставались и более крутые Redfield 3-9x.
Можно сказать, что именно благодаря закупкам на гражданском рынке американские военные уже в первые годы «Нама» смогли начать оснащение своих снайперских команд качественным вооружением. В большей степени это справедливо для Корпуса Морской Пехоты – закономерно, что именно снайпера КМП и стали легендами в первые годы войны.
Увы, если сравнивать успешную импровизацию КМП США или, например, действия «войск дяди Васи» в Афганистане пятнадцатью годами позже, сравнение будет не в пользу СССР. При Маргелове советские ВДВ массово получали дорогостоящую десантируемую технику в расчете на все ту же Третью Мировую войну. Но столкнувшись в Афганистане с пресловутыми «винтовками бур», якобы бьющими на два километра и прошивающими БТР насквозь, быстро среагировать на новый уровень снайперской угрозы в СА не смогли.
Возможно, свою роль сыграл и тот факт, что для тех же ВДВ просто «пойти и купить» на гражданском рынке снайперские винтовки с мощной оптикой, превосходящие по возможносятм штатную СВД с ПСО, в условиях СССР было ненаучной фантастикой – не только по ведомственным соображениям.
Андрей Уланов.