Обложка арты Владислава Алефа

Доброго утра!

Как и обещала, в понедельник делюсь артами и обложкой. И снова в восторге и благодарна Владиславу Алефу за его удивительное чувство персонажей и атмосферы романа. Кстати. посмотрите - поймете, что опубликуй я это вчера - было бы верхом цинизма. Взять, хотя бы, чибик:

Вообще-то Между ангелом и бесом это моя первая книжка) И, наверное потому, самая любимая. Писала ее, вообще ничего не зная о писательстве, правилах литературного творчества (школа не в счет), сюжетных линиях и композиционном решении. Вечерами, авторучкой на бумаге) Наверное, поэтому книга получилась наивной, но доброй и забавной.

Теперь арты:

1) Ведьма Гризелла готовилась ко сну. После тяжелого дня, полного праведных трудов, слипались глаза. Сил едва хватило накрутить седые волосенки на самодельные бигуди и смазать морщинистое лицо сметаной. Приблудный кот попытался выпросить у бабки что-нибудь вкусненькое, но ведьма так на него взглянула, что попрошайка взлетел куда-то под потолок и затих.

Расправив кокетливые оборки на подоле розовой ночной рубашки, Гризелла взобралась на кровать, зарылась в ворох одеял, с наслаждением вытянула уставшие ноги и провалилась в глубокий, спокойный сон, каким спят после достойно прожитого дня.

Иллюстрация к сцене одновременно и в первой книге, и во второй книге, но - она просто невероятна! 

2) Ангел Бенедикт:

Ангел стоял неподвижно, дивясь контрастности этого мира, его захватывающей дух суровой красоте. Где увидишь картину восхитительнее, чем эта, открывшаяся с вершины горы,- думал он, и в этот миг из гнезда, находящегося ниже, на утесе, взлетел орел. Бенедикт от восторга забыл даже, что надо дышать. Мощь и красота птицы заворожили его, он проводил орла восхищенным взглядом и, забыв обо всем, рванулся за ним, к облакам.

Хорошо хоть Гуча вовремя заметил, что ангел немножко не в себе, и насторожился, иначе косточек небожителя не собрал бы даже его любящий дядюшка. И так черт еле успел ухватить его за край камзола.

- Слушай внимательно, птичка!- отчеканил черт, прижимая юношу к земле.- Раньше ты был ангелом и летал! После - ты снова будешь ангелом и опять будешь летать! Но сейчас, запомни, сейчас ты - человек, а люди не летают! Вбей это себе в свою дырявую башку!!!

- Совсем не летают?

- Совсем!

- Бедные люди...

3) Рыжий клептоман, он же потерянный принц.

- Рассказывайте,- потребовал он. Внимательно выслушав историю своего рождения, Самсон покачал головой, подумал и сказал: - Ошибаетесь вы, ребята, я не король! Вы мою рожу видели? Так вот, короли такими не бывают.

- Это почему?

- Короли, они люди благородные, и лица у них соответствующие. А у меня на лбу написано, что я плут.

- Я где-то читал, что многовековая селекция действительно сказалась на облике особ королевской крови,- произнес ангел, задумчиво разглядывая принца.

- Короли, короли... Ну подумай сам, Бенедикт,- кем были первые короли? Это были захватчики, а значит, воры и плуты. Это потом они стали самых красивых женщин в жены брать. Так что принц может родиться красавцем, а может иметь и такую физиономию, как наш.

- А... понял! Рецидив наблюдаем!

- Ну, ты загнул, ангелок! Скорее - рецидивиста пасем,- сказал Гуча и внимательно посмотрел на подопечного.

4) Ну и наконец, главный герой книги: черт Гуча:

Комната заполнилась народом. Служки установили большие столы, пухленькие амурчики натаскали ножниц, иголок и прочей портновской дребедени. Благообразный старец из отдела Развития ремесел встал напротив черта, погладил седую бороду, прокашлялся и торжественно объявил:

- Итак, юноша, урок первый - раскрой ткани. 

Черт Гуча учился шить. Проклиная все на свете, колол пальцы иглой, обливаясь слезами, порол кривые швы. С отвращением постигал тонкую науку моделирования с помощью какого-то новомодного ускоренного метода. Когда же дошли до трехсот видов вышивки, он сначала взвыл, потом взбунтовался, но пара шестикрылых быстро успокоила его.

Время от времени в кабинет заглядывали подчиненные, старательно изображавшие сочувствие на мордах, или, с ехидной усмешкой, нимбоносные конкуренты, и тогда Гучу так и подмывало вскочить и броситься на них, дабы отучить ухмыляться на веки вечные.

Когда же экзамен был сдан и принят, и первая самостоятельная работа предстала перед глазами черта во всей красе, он наконец-то понял, в чем дело.

Бывший бригадир вспомнил ту проклятую ночь, когда подменили сценарий судьбы принца. Перед ним, переливаясь, сияла розовым атласом пижамка. Та самая, которую он когда-то пообещал ведьме Гризелле за помощь. Розовые бантики топорщились, гусята, вышитые на кармашках, смеялись над незадачливым портняжкой.

А следующий арт финальный, но он же - начало второй книги.

Что хочу сказать в заключении?

Сейчас, перечитывая эту дилогию, я вижу все свои ошибки, вижу, что нужно было написать по-другому, а что вообще выбросить из текста. И вряд ли бы сейчас вообще взялась писать что-то подобное. Но... Вспоминаю одну из читательниц, которая нашла меня спустя лет семнадцать после публикации этой книжки и написала: "Ирина, спасибо вам за книжку! Я сама на ней выросла, и теперь читаю своим детям" - это стоит дороже всех рецензий и умных отзывов. И еще один, на каком-то пиратском сайте, от подростка: "Смешная книжка! Даже моей маме понравилась"...

Недавно перечитывала свои самые первые "романы", те, которые в общих тетрадях (благо, интернета тогда в СССР не было, и они не пошли "в люди" и меня никто не запинал))), вообще хватаюсь за голову: графомания чистейшей, родниковой слезы! 

И поэтому бережно отношусь ко всем написанным текстам, и никогда (!), никогда не критикую, если об этом специально не просят. Откуда я знаю, может быть так небрежно брошу: "Люди не летают", и...  "бедные люди"...

Откуда я знаю, что подвигло человека начать писать истории? Что прячется за его текстами? Кто за ними стоит? И кем станет тот, кто просто пишет для себя: интересным писателем или благодарным читателем?

Я идеалистка, как тот ангел Бенедикт, который пока без крыльев, и саркастична, как черт Гуча, которому так хочется хоть ненадолго забыть об ответственности и обязанностях, правилах и законах; хочется на волю, в любой мир, где игра - смысл жизни.

Собственно, с себя их и списывала)