Христос Воскресе и Поехали!

С праздником, друзья!

Сегодня календарь выдал нам просто гениальный сбой в матрице и подарил один из самых сюрреалистичных двойных праздников: Пасху и День космонавтики одновременно.

Я сижу, пытаюсь собрать мысли для новых глав, и понимаю, что реальность сегодня переплюнула любую фантастику. Вы только вдумайтесь в этот контраст. С одной стороны — древние религиозные традиции, куличи, свечи, колокольный звон и крашеные яйца. С другой — триумф науки, ракетное топливо, выход за пределы стратосферы, сталь и холодный расчет.

Абсолютное сочетание несочетаемого. Мой любимый жанр!

Вам это ничего не напоминает? Меня вот не покидает ощущение, что сегодня мы все официально проснулись во вселенной Warhammer 40k.

Серьезно, это же чистый Империум Человечества! Где еще высокие космические технологии так тесно переплетаются с фанатичной верой? Окропление стартовых площадок ракет святой водой — это же буквально ритуалы Адептус Механикус. Мы славим Дух Машины, молимся перед выходом на орбиту, а наши космонавты отправляются в ледяную пустоту космоса, как настоящие космодесантники, неся с собой и передовую науку, и глубокую веру.

Как автор, который обожает всякую мрачную дичь, гримдарк и абсурдные столкновения жанров, я сегодня просто снимаю шляпу перед тем, кто составляет нам календарь. Это гениально.

В общем, желаю всем сегодня космического здоровья и железобетонной веры в себя! Пусть ваши личные ракеты всегда выходят на заданную орбиту, а Дух Машины оберегает ваши компьютеры от поломок!

А как вы сегодня отмечаете этот концептуальный праздник? Рисуете на яйцах ракеты «Восток-1»? Или просто чокаетесь куличами с криком «Поехали!»? Делитесь в комментариях!

А пока мы думаем о том что даже иногда такие вещи могут быть вместе, вкидываю вам небольшую зарисовку:

Год 2346-й. Исследовательская станция на планете Восток-9. За окном — бескрайняя красная пустыня и два крошечных чужих солнца, а внутри кают-компании пахнет домом.

Пищевой 3D-принтер мелодично дзынькнул, выпуская облачко теплого пара с ароматом ванили и кардамона. Командир базы, которого все звали просто Шеф, аккуратно достал с поддона горячий кулич. Белая глазурь, напечатанная с идеальной точностью, аппетитно блестела, а разноцветная присыпка легла ровным, красивым слоем.

— Ну вот, красота, — вздохнул Шеф, бережно ставя кулич в центр большого стола. — Почти как у бабушки в детстве.

За столом сидели двое инженеров, с улыбкой наблюдая за приготовлениями командира.

— Шеф, а яйца на печать ставить? — спросил один из них, листая голографическое меню принтера. — Я вчера загрузил отличный паттерн, можно сразу красные вывести или даже с узорами. Синтезируются за пять минут!

Шеф только махнул рукой и покачал головой, присаживаясь на стул.

— Напечатать-то, конечно, можно. Принтер тебе хоть яйцо Фаберже выдаст со вкусом курицы. Но, понимаете... всё равно это что-то не то. Души в них нет, что ли. Хочется их прямо покрасить, руками, по старинке. Чтобы в воде побулькали, чтобы пальцы потом в краске были. Чтобы домашние получились! И чтобы скорлупа потом так правильно хрустела, когда биться ими будем. А этот ваш идеальный пищевой пластик — ну не дает он этого ощущения праздника...

Он не успел договорить. Тяжелая дверь шлюза с шипением отъехала в сторону, и в кают-компанию буквально ввалился их главный ксенозоолог. Он был без шлема, лицо красное, волосы растрепаны, но глаза светились абсолютно детским, невероятным восторгом.

Обеими руками, прижимая к груди, как самое ценное сокровище во Вселенной, он держал нечто овальное, гладкое и размером с хороший, крепкий арбуз.

— Нашёл! — выдохнул зоолог, счастливо улыбаясь и тяжело дыша. — Ребята, я нашёл!

В кают-компании повисла тишина. Шеф перевел взгляд с аккуратного, крошечного по сравнению с этой находкой кулича на гигантское нечто в руках ученого.

— Док... Это то, о чем я думаю? — осторожно спросил командир.

— Местная песчаная птицеящерица! — гордо отрапортовал зоолог, бережно опустив свою ношу на свободный край стола.

Яйцо оказалось красивого бледно-голубого цвета с мелкими природными крапинками.

— Неоплодотворенная пустышка! — поспешил успокоить всех ученый. — Они их просто скидывают в песок за ненадобностью, так что ни один инопланетный птенец не пострадал. Абсолютно безопасно, я сканером трижды проверил. И скорлупа — во! — он легонько постучал по яйцу костяшками пальцев, и по каюте разнесся глухой стук. — Миллиметра три в толщину. Крепкое!

Ученый вытер лоб рукавом, пододвинул стул и с сияющей улыбкой посмотрел на командира:

— Шеф, ну что? Будем красить?

Шеф смотрел на гигантское голубое яйцо, потом на своих ребят, и медленно расплывался в широкой, по-настоящему теплой улыбке.

— Будем! — радостно рассмеялся он. — Только, боюсь, обычные кружки тут не справятся. Инженеры! Срочно тащите из лаборатории самую большую термокастрюлю. И давайте думать, из какого местного мха мы сварим краску для этого динозавра. С праздником, экипаж! С Пасхой и Днем Космонавтики!