101 год
Автор: Михаил ЕрошкинДело в том, что кроме Пасхи и Дня Космонавтики, сегодня ещё и день рождения моей покойной бабушки по матери Долгих (Червоткиной) Марии Степановны. Ей исполнился бы 101 год.
Она была из тех людей, на которых тяжелее всего обрушился двадцатый век (ну, кто вообще остался жив). Проучившись четыре класса в сельской школе, она пошла работать в колхоз, когда умер отец.
Когда ей было 16 лет, началась война, и до конца её она валила лес по трудовой мобилизации. Её дочь, моя мама, родилась на печи, голодной весной 1948 года. Мама так и осталась самой маленькой из бабушкиных детей.
Сначала бабушка работала в колхозе, потом на железной дороге. Вся жизнь в тяжёлом труде. Это именно те люди, которые создали материальную базу и для победы в войне и для выхода человека в космос - ну, потому что без неё просто ничего бы не было.
В детстве, когда мы приезжали к ней (жили они в деревянных домах с печным отоплением, именовавшихся "железнодорожными казармами"), бабушка Маша казалась мне строгой. Теперь я понимаю, что это просто специфика деревенской жизни: она волновалась, чтобы с нами чего-то не случилось. А потом, когда она переехала в город, жила сначала с покойным дедом, а потом у нас, она была очень доброй, и не пыталась воспитывать младшие поколения. Она сама говорила: "Я в нынешней жизни ничего не понимаю, пусть живут, как им лучше" (удивительно, до сколь многих людей с куда лучшим образованием не доходит такая простая мысль).
Не очень подходит к её имени, но очень подходит к её жизни:
Дети Марии легко живут, к части они рождены благой.
А Детям Марфы достался труд и сердце, которому чужд покой.
И за то, что упреки Марфы грешны были пред Богом,
пришедшим к ней.
Детям Марии служить должны Дети ее до скончанья дней.
Это на них во веки веков прокладка дорог в жару и в мороз.
Это на них ход рычагов; это на них вращенье колес.
Это на них всегда и везде погрузка, отправка вещей и душ,
Доставка по суше и по воде Детей Марии в любую глушь.
'Сдвинься',-горе они говорят. 'Исчезни',-они говорят реке.
И через скалы пути торят, и скалы покорствуют их руке.
И холмы исчезают с лица земли, осушаются реки за пядью пядь.
Чтоб Дети Марии потом могли в дороге спокойно и сладко спать.
Смерть сквозь перчатки им леденит пальцы, сплетающие провода.
Алчно за ними она следит, подстерегает везде и всегда.
А они на заре покидают жилье, и входят в страшное стойло к ней.
И дотемна укрощают ее, как, взяв на аркан, укрощают коней.
Отдыха знать им вовек нельзя, Веры для них недоступен Храм.
В недра земли их ведет стезя, свои алтари они строят там,
Чтобы сочилась из скважин вода, чтобы, в землю назад уйдя,
Снова поила она города, вместе с каждой каплей дождя.
Они не твердят, что Господь сулит разбудить их пред тем,
как гайки слетят,
Они не бубнят, что Господь простит, брось они службу, когда хотят.
И на давно обжитых путях и там, где еще не ступал человек,
В труде и бденье - и только так Дети Марфы проводят век.
Двигая камни, врубаясь в лес, чтоб сделать путь прямей и ровней,
Ты видишь кровь - это значит: здесь прошел один из ее Детей.
Он не принял мук ради Веры святой, не строил лестницу в небеса,
Он просто исполнил свей долг простой, в общее дело свой вклад внеся.
А Детям Марии чего желать? Они знают - ангелы их хранят.
Они знают - им дана Благодать, на них Милосердья направлен взгляд.
Они слышат Слово, сидят у ног и, зная, что Бог их благословил,
Свое бремя взвалили на Бога, а Бог - на Детей Марфы его взвалил.
Редьярд Киплинг "Дети Марфы".