Когда физиология пришла в негодность
Автор: Алексей Небоходов— Если мои расчёты верны, — профессор остановился и достал из внутреннего кармана потрёпанную карту, разворачивая её на коленке, — Яхрома должна быть за этим перелеском. Ещё километра три, не больше.
Денис кивнул, не оборачиваясь. Мышцы спины ныли, колени превратились в проржавевшие шарниры. Каждый шаг давался с трудом. Парень чувствовал взгляд Даши — не из страха отстать, а из новой потребности убеждаться в его присутствии. За эти дни между ними возникла связь, не требовавшая слов — как между альпинистами на одной верёвке.
Поля стояли покрытые коркой наста, выдерживающей вес человека. Изредка корка проламывалась, нога проваливалась по колено — ловушка для неосторожных. К третьему дню пути они научились особой походке — скольжение-прощупывание-шаг. Монотонный ритм, который спасал от падений и экономил силы.
— Любопытно, — заметил профессор, догоняя спутников после короткого привала, — в прежнем мире мы бы преодолели это расстояние за час на электричке. Теперь каждый метр требует усилий, словно заново открываем истинное значение пути. Когда-то человек знал только хождение, и в этой простоте была мудрость — ценность расстояния.
Даша недоверчиво покосилась на старика. Его философствования казались неуместными, когда каждый шаг отдавался болью в натёртых ногах. Но Денис, к её удивлению, кивнул.
— Я понимаю, о чём вы, — сказал он, переводя дыхание. — Раньше мы мчались сквозь пространство, не замечая его. Теперь каждый куст, камень, поворот дороги имеет значение.
Профессор довольно улыбнулся, глаза блеснули на морщинистом лице, как угли в золе.
— Именно! А знаете, что ещё любопытно? — старик указал тростью на горизонт. — Посмотрите, как меняется свет. Без электрических огней, без смога от машин, солнце и луна снова стали хозяевами неба. Люди забыли, как выглядят настоящие звёзды. Теперь вспомнят.
Эта ночь была для них последней перед Яхромой. Путники устроились на ночлег в заброшенной деревне, выбрав дом покрепче, с уцелевшей печью. Снаружи строение напоминало нежилое — покосившееся, с провалившейся крышей, осевшее под тяжестью снега. Но внутри оказалось оазисом тепла — кто-то побывал здесь до них и оставил запас дров, сложенных поленницей. Словно неведомый самаритянин протянул руку через время.
Когда огонь разгорелся, и комната наполнилась мерцающим светом, все трое почувствовали, как напряжение покидает тела. В такие моменты Денис особенно остро ощущал, насколько изменился мир — теперь простой огонь в печи казался роскошью.
— Не понимаю, — сказала Даша, сидя перед огнём и протянув к нему руки, — почему до сих пор никто не придумал, как вернуть электричество? Учёные, инженеры... Неужели все просто сдались?
Профессор, расположившийся у стены с раскрытым блокнотом на коленях, поднял голову.
— Никто не сдался, дорогая моя. Напротив, я предполагаю, что тысячи умнейших людей ломают голову над этой проблемой. Но понимаете, — учёный отложил карандаш и сложил ладони домиком, как будто пытался уместить между ними всю сложность явления, — дело не в том, что что-то сломалось. Изменились сами фундаментальные свойства материи. Представьте, что вы проснулись утром, а сила тяжести уменьшилась вдвое. Вы можете прыгать выше, поднимать тяжёлые предметы. Но вся архитектура, инженерия, физиология, рассчитанная на прежние условия, пришла в негодность.