Полетите ночью IV

Представьте бетонное кольцо от колодца — только диаметром в несколько километров и высотой до облаков. Оштукатурьте его, чтобы поверхность стала гладкой, потом обмажьте гудроном — чтобы кольцо стало угольно-чёрным. Вытащите его в поле, после чего дождитесь звёздной ночи. Самого кольца вы не увидите — только дыру в звёздном небе. Представили?

А нам не нужно было представлять. Мы видели это в трансляции на главном экране корабля — в Ultra HD. На пять секунд раньше всех остальных, между прочим. Да-да, невероятно, но факт: вместе с нами трансляцию смотрели ещё сто восемьдесят миллионов человек. Чертовски большая аудитория для секретной трансляции, не находите?

Объяснение этому дал Роман:
 — Ну вы понимаете, — сказал он, — с секретными проектами всегда так. Муж сказал жене, та — дочери, та — мойщику бассейнов… и через несколько дней вы с удивлением слышите пересказ секретного брифинга от собачьего парикмахера.

— Но тут сто восемьдесят миллионов зрителей, Рома! Новости о Трубе попадут в СМИ, к гадалке не ходи. Как они планируют отвечать на вопросы журналистов? — удивилась Люба.

— А никак не собираются. Как с крейсером «Москва» будет, — хохотнул я.

— С крейсером «Москва» что-то случилось?

— Можно я угадаю — ты смотришь новости только на Первом канале?

— Так! Стоп! — перебил нас Роман. — Тут у нас эпохальное открытие, а вы политику собрались обсуждать. Пропустите всё интересное — обидно потом будет.

Нечеловеческим усилием я остановил рвущийся наружу монолог и вернулся к экрану. «Орион» как раз заканчивал торможение, приблизившись к Трубе на несколько километров. Посоветовавшись с Нэпом, Карен направила корабль в тень — чтобы защитить камеры от слепящего солнца. Двигатели пыхнули коротким импульсом, но из-за отсутствия ориентиров изменение скорости было сложно оценить. Сам импульс мы заметили только потому, что все болтающиеся внутри кабины предметы дружно сместились в сторону условного низа.

Прошло несколько томительных минут, и установленная на корпусе широкоугольная камера сменила режим. Она больше не показывала общие контуры станции — на картинке появились детали: состыкованные матово-чёрные шестиугольные плиты титанических размеров, проложенные между ними кабели, уходящие в прикрытые грибками-люками технические отверстия. Тут и там над поверхностью возвышались антенны, делая Трубу похожей на хитиновую оболочку гигантского насекомого.

Камера дёрнулась, перескочив на край кольца. Теперь был виден неровный зубчатый край, составленный из шестиугольников, под которым тянулись фермы непривычной, несимметричной формы. Часть плит отсутствовала, открывая сложные конструкции шлюзов, стыковочных рукавов и каких-то невероятно сложных устройств. Всё было матово-чёрным, лишь на пару оттенков светлее абсолютной тьмы. Объекты скорее угадывались, чем действительно были видны. Даже это — результат мощной оптики и обработки: невооружённым глазом человек различил бы только оттенки темноты.

Мы замерли, стараясь не пропустить ни одной детали. Первым опомнился Роман:

— Одной гипотезой меньше.

— Это какой? — встрепенулась Люба.

— Твоей. Это не монада. Мы видим сложное, во многом непонятное, но принципиально познаваемое техническое устройство. Первое в своём роде. Или вообще единственное.

— С чего ты взял?

— Оно… выглядит несовершенным. Непродуманным. Собранным на скорую руку. Вот эти плиты на краю — что мешало их подрезать? Или кабели между плитами — по ним же бьёт космический мусор. Почему их не убрать в каналы?

Мы с Любой повернулись к экрану. Теперь, когда Роман это озвучил, несовершенство конструкции стало очевидным. При этом не только нам – в мелькающих под видео комментариях зрителей уже родилось несколько противоречащих друг-другу теорий.

Тут по экрану, на котором мы видели сосредоточенные лица Нэпа и Карен, снова пролетел космический мусор — «Орион» включил двигатели.

— Через несколько минут наш корабль пройдёт над центральным отверстием, — сказала Карен, — и мы узнаем точную геометрическую форму Трубы. До этого мы видели внутреннюю поверхность только частично — на одной из фотографий орбитального телескопа.

Мы замерли, сжав кулаки на удачу, наблюдая, как под нами разворачивается массивная чёрная труба. Огромное, восьмисотметровое жерло было полно тьмы. Но минута, другая — и внутри вспыхнула звезда. Потом вторая, третья…

Моя маленькая команда приветствовала их криками, словно волхвы, увидевшие звезду над Вифлеемом. Я замер, считая секунды. Кусочек звёздного неба увеличивался с каждой минутой. Из этого следовало, что совершающая оборот за семьдесят секунд труба пуста. Никакого шлюза на осевой линии.

— Дамы и господа, мы снова в деле. Без нас на поверхность цилиндра они не спустятся, — сказал я, приподнимая несуществующую шляпу.

Эта мысль дошла и до Карен:

— Организацией спуска займётся экипаж корабля «Тянитолкай» от Роскосмоса, прибытие которого мы ожидаем через четыре часа. Мы не сообщали о нём из соображений секретности…

— Вот же американцы! — возмутилась Люба. — Почему так получается, что постоянно они выигрывают?

— Таков закон природы, — заметил Роман. — Жизнь развивается от простого к сложному. Американцы не препятствуют естественному ходу вещей, поэтому всегда в прибыли.

— А Россия, значит, препятствует?

— Зло не может создать ничего нового — оно может только искажать и разрушать то, что сделали добрые силы, — вмешался я.

— Ты сейчас Россию злом назвал? — стеклянным голосом спросила Люба.

— Неправильные имена всегда ведут к путанице. Россия — это земля, берёзки, русский язык. Все решения от имени России принимает президент.

Люба набрала в лёгкие воздух, собираясь выдать гневную отповедь, но её перебил сигнал входящего соединения. Мы повернулись к экрану — Нэп и Карен приветственно махали нам.

— Я принял звонок. Мы в прямом эфире, — сказал Роман.

— Представляю вам русских исследователей космоса, — затараторила Карен. — В агентстве мы называем их «серебряной командой» — за цвет волос. Но пусть вас не смущает возраст: у них больше века опыта на троих. Именно с помощью их устройства люди впервые спустятся на поверхность Трубы.

— Поздравляю вас с победой в космической гонке, — прокашлявшись, сказал я.

— Это общее достижение всего прогрессивного человечества, — отмахнулась Карен.

— Движение! — перебил нас Нэп. — Я вижу движение!

Мы развернулись к экрану. На нём действительно двигалась пара пикселей. Разглядеть что-то было сложно — Труба вращалась, и объект постоянно ускользал из поля зрения.

— Стоп машина! — рявкнула Карен. — Подведи нас поближе.

Сидящий за пультом Нэп защёлкал клавишами ноутбука, рассчитывая манёвр. На экране замелькали десятки траекторий с графиками расхода топлива.

— Я выведу нас на осевую линию перед входом в Трубу. Там мы сможем зависнуть на несколько часов. Настолько массивный объект обладает собственной гравитацией — она будет тянуть корабль к центру масс, — сказал он, беря в руки джойстик.

Потом мы наблюдали, как Нэп осторожно подводит корабль к устью. Уровняв скорости, он включил музыку из «Интерстеллара» и начал раскручивать корабль. Бегущее от нас кольцо медленно тормозило — и наконец остановилось.

Закреплённая на длинной штанге камера показывала «Орион», неподвижно висящий над огромным искусственным кратером на фоне вращающихся звёзд.

Теперь камера показывала внутреннюю поверхность кольца. Поиграв зумом, Карен приблизила её почти вплотную. Мы увидели неровную, покрытую трещинами поверхность шестиугольника. Потом камера сдвинулась — угольно-чёрные, словно закопчённые кабели. Затем отъехала назад — Карен искала замеченное ранее движение.

— В чёрном-чёрном мире есть чёрный-чёрный остров… на котором стоит чёрный-чёрный дом, возле которого сидят два чёрных-чёрных человека…— задумчиво сказал Роман.

— …и один другому говорит: «Вашу мать, Василий Иванович, ну нахрена ты резину поджёг?» — закончил я.

Мы хлопнули ладонями, как всегда делали после удачной шутки.

— Делать вам нечего, дурням. Лучше комментарии почитайте, — заметила Люба.

Нацепив на нос очки, она листала выведенную на планшет текстовую часть трансляции. 

— А там что, что-то умное есть? 

— Там какой-то корейский крендель прогнал видео через программу сравнения изображений. Он пишет что засек движение на полях возле башни с шаром. 

— Алло! Карен! — включил микрофон я, — отправь камеру на три минуты назад. Нам в комментах пишут что там что-то шевелится.  

Карен кивнула, и камера дернулась назад. Несколько минут ожидания и мы наконец-то увидели движущийся объект. Им оказался движущийся черный шар с отростками. Карен увеличила изображение, и мы сумели разглядеть мобильное чудовище в деталях. Угольно черное, оно походило на оминидроида из фильма «Суперсемейка» — снабженный щупальцами стальной шар, размером с бочку для кваса. (Сравнив его размеры с рисками на изображении, я оценил его размер в пару метров). Инаковость существа подчеркивал невозможный, непривычный человеческому глазу способ движения — существо катилось, поочередно опираясь на щупальца. 

— Ура! Оно живое и движется! — закричала в микрофон Люба. 

— Труба обитаема! — вторил Роман. 

— Мы как нибудь можем привлечь внимание этого… эээ… колобка? — спросил я. 

— У нас есть лазерный дальномер, — отозвался Нэп. 

— Ну, так за чем дело встало? 

И мы все посмотрели на Карен. Та подумала несколько минут, потом кивнула:

— Я санкционирую использование дальномера. Только не направляй его на сам объект. 

Нэп кивнул и повернулся к пульту. Через несколько минут оттуда раздалось обиженное сопение:

— Не выходит. Поверхность поглощает луч. 

— Попробуй направить его на стык. Если я правильно понимаю, там коэффициент поглощения меньше, — отобрав у меня микрофон сказал Роман. 

Нэп кивнул и через несколько минут перед колобком вспыхнула яркая точка — не настолько яркая, как мы ожидали, но достаточно заметная на фоне черной равнины. Увидев её колобок остановился, поднял одно из щупалец, направляя его на точку. И начал медленно ворочать корпусом, высматривая наш корабль. Увидев нас, он перевел щупальце с точки на наш корабль, явно показывая, что понимает причинно-следственную связь. Потом поднялся и снова направился туда, куда шел — в сторону края Трубы. 

— Контакт! Это первый контакт! Первый контакт! — кричал Нэп. 

Мы вторили ему, радостно размахивая руками. То что происходило в этот момент в комментах вообще было невозможно описать. Лента стала двигаться с невообразимой скоростью — зрители набивали по «Войне и Миру» каждую минуту. 

Тут я заметил первую странность — первый звоночек, что происходящее не столь радужно, как кажется моим коллегам. Движущийся на полной скорости колобок врезался в торчащую из стыка грибовидную конструкцию, к которой были подведены трубы кабелей. 

И снес её напрочь! 

Отломившаяся конструкция накренилась, повиснув на проводах. Это было настолько неожиданно, что мы замерли, не зная как реагировать на первое космическое ДТП. Отлетев на десяток метров колобок поднялся. Несколько раз повернулся вокруг оси — словно заблудившийся котенок. И как ни в чем не бывало, снова направился к краю Трубы. 

— Что это вообще было? — озвучила общий вопрос Люба. 

— Мы не знаем, — отозвался Нэп, — может это норма, может нет. Маловато данных. 

— Если бы это было нормой, тут ни одного целого гриба не было, — пробурчал я. 

Но развивать тему не стал. Может колобок от радости голову потерял. Может ведь такое быть? Колобок тем временем добрался до края. Затормозил, за пару десятков метров, после чего опасливо приблизился к краю. Двигался при этом дергано и неуверенно – словно им управлял неопытный оператор. Такое вот сложилось у меня мнение — а я привык ему доверять. 

— Смотрите, там рельс и тележка! — воскликнула Карен. 

Услышав её Нэп начал двигать камерой, пока не захватил идущий вдоль края монорельс. На нем располагалась относительно небольшая, по сравнению с остальной местной машинерией, платформа с решетчатой стенкой. Именно к ней и направлялся сейчас колобок, поминутно останавливаясь и осторожно поглядывая в сторону зияющего неподалеку обрыву. 

— Он собирается куда-то ехать? Куда идут рельсы? 

— Никуда. Там трасса всего в пару сотен метров, проще было дойти, чем ехать, — отозвался Нэп. 

— Может он устает. Может ему ходить тяжело? — отозвалась Люба. 

— Кому как не вам об этом знать, — с притворным участием сказала Карен. 

Люба хмыкнула. Одной репликой Карен нажила себе врага на всю жизнь. Но тут колобок, неуклюже переваливаясь, забрался на платформу. Несколько минут ничего не происходило. Потом платформа неожиданно рванула назад, в сторону противоположенную вращению трубы, со скоростью легкового автомобиля и тут же скрылась из кадра. Мы синхронно развернулись к соседнему монитору, на котором транслировалась общая картинка. 

Монорельс выглядел на ней не толще волоска, платформа десяток пикселей. Но, несмотря на это, было понятно что происходит — разогнавшийся до скорости вращения колобок остановился. Не относительно поверхности Трубы, которая как положено, двигалась со скоростью 130 км/час, а относительно остального космоса. Остановившись, он вывалился в обычное пространство. И сейчас висел возле края Трубы, медленно отдаляясь. Смотреть на это было сложно, поскольку Орион продолжал вращаться. 

Отставив сторону банку с нутеллой, которую он втихомолку хомячил, Нэп взялся за джойстик и остановил вращение Ориона, отведя его немного в сторону от Трубы. Теперь ничего не мешало рассмотреть строение колобка, который как раз выходил из тени трубы. Сразу стало понятно, что это промышленный робот — щупальца имели сервоприводы, которые заставляли их сокращаться, а в корпусе были утоплены глазки видеокамер. 

Следующие четверть часа ничего не происходило. Колобок подобрал щупальца и вращался, медленно дрейфуя в космосе в сторону от Трубы. Он оставался безучастным к стараниям команды Ориона, которая вызывала его по всем радиочастотам и светила лазером. 

— Мы должны подвести Орион поближе к объекту, — наконец-то сказала Карен, после совещания с Землей. 

— Не нравится мне это. Слишком быстро, — вздохнул Роман. 

— Это из-за нас. Мы прибудем к Трубе в ближайшую пару часов и Карен боится, что мы сразу отправимся к колобку и установим с ним контакт. 

— Давайте свяжемся с ними и скажем, что мы не будем.

— А мы точно не будем? Ты что, откажешься выполнять приказ ЦУПа? 

Наш подпольный центр управления полетом большую часть времени отмалчивался, взаимодействую с нами только в рамках бытовых ситуаций. Но так будет не всегда — Лиза предупреждала, что наш полет может заинтересовать президента, которому нравится командовать напрямую. 

— У нас может связь испортиться, — лучезарно улыбнулась Люба. 

— Вы там прекращайте дурковать, — после десятисекундной паузы ответил ЦУП голосом Аристарха.

— Кто здесь? Откуда звук? — спросил я, водя микрофоном по ребристой столешнице. 

Ответную реплику Аристарха можно было заносить в золотые анналы российской словесности – в ней органично соседствовали обороты большого и малого Петровского загиба, письма запорожцев турецкому султану, переписки Ивана Грозного с Андреем Курбским и современной интернет культуры, немного знакомой мне по Неолурку. 

— Успокойся, Аря, — послышался голос Лизы, — это все часть нашего плана. 

— Точно? — удивился Аристарх. 

— Точно. Этот инопланетный космической корабль – настоящая шкатулка Лемаршана. Никто не знает, что будет, если её откроешь. Поэтому нужно иметь возможность всё отрицать. Нам нужна возможность канализировать весь негатив на исполнителей, понимаешь? 

— А вдруг там будет что-то ценное? 

— Тогда мы достигли успеха под вашим непосредственным руководством, выполняя указания президента! — рявкнул я в микрофон. 

— Вот так бы сразу и сказал, — пробурчала рация. 

— Смотрите, они подлетают к колобку! — вернул нас в реальность Роман.

Мы снова прилипли к мониторам. На них был виден вращающийся в паре десятков метров от Ориона колобок. Ничего нового это нам не дало – кроме грубого сварного шва, идущего вдоль верхнего сектора устройства — кто-то, относительно недавно, отрезал и приваривал назад колобку крышечку. 

— И что дальше? — спросила Люба.

— Ничего. Контакт есть продукт взаимного непротивления сторон, — задумчиво протянул Роман. 

— Рома хочет сказать, что если колобок не хочет участвовать в контакте, то фиг мы его заставим. 

— Карен заставит. Она способная. 

Так в общем-то и оказалось. Еще раз посовещавшись с Землей в закрытом режиме, Карен объявила, что нужно готовиться к выходу в космос. Конструктивно Орион плохо приспособлен для подобных операций — у него не было шлюзовой камеры. Команде нужно было надеть скафандры, убрать всё лишнее, выпустить из отсека воздух и только после этого открыть люк. В обычном режиме это занимает не менее трех часов. 

Сейчас американцы справились за час. Переключив трансляцию на переносную камеру, Карен и Нэп влезли в громоздкие новомодные «AxEMU», сразу заполнив собой все имеющееся в кабине пространство. После чего с воем стравили воздух и выбрались наружу. Мы замерли, восхищенные отрывшейся картиной: обшивка корабля, сияющая белизной в лучах солнца, вращающаяся над головой темная воронка трубы и угольно черное, суставчатое нечто в десяти метрах от корабля. 

— Что они собирается делать? Подлететь и постучать по кумполу? — спросил я. 

Мои спутники молча пожали плечами. Нам ничего не оставалось, как только смотреть. До нашего прибытия к Кольцу оставалось чуть больше полутора часов. Карен тем временем выдвинулась к носу корабля. Страхующий её Нэп остался у люка, снимая всё на камеру. 

— Мы пришли с миром, от имени всего человечества, — сказала Карен.

Голос её слегка дрожал, но в нем читалась решимость. Проверив крепление страховочного фала, Карен прыгнула в сторону колобка. Фалл кольцами скользил за ней. Перебравшийся на панель солнечной батареи, Нэп снимал её полет как профессиональный кинооператор. Мы замерли, охваченные нехорошими предчувствиями. Потом фал натянулся и Карен замерла, повиснув перед темной массой пришельца. Веселенькое имя колобок больше не соответствовало похожей на осьминога мрачной туше. Немного выждав, Карен потянулась к ближайшему щупальцу рукой, явно пародируя фреску «Сотворение Адама». 

— Карен. Даже не думай его трогать, — сказал я.

— Ты уже победила нас, ты первая по праву, — добавила Люба. 

— Первый контакт это прикосновение, — ответила она. 

Это были последние её слова. Щупальце ожило, как только Карен коснулась его рукой. Извернувшись, оно обхватило руку Карен и дернуло на себя. Женщина закричала и попыталась вырваться. Но щупальце держало крепко. Или дело было в отсутствии опоры? 

— Нэп. Бросай камеру и уводи корабль, — крикнул я. 

— Я не могу бросить Карен! 

— Карен пристегнута к кораблю. Только так ты можешь её спасти. 

Поразмыслив пару секунд, Нэп закрепил камеру на кронштейн и поспешил к раскрытому люку. Но было уже поздно — заметив его движение, черный спрут резко сократил щупальце, разрывая ткань скафандра. Истеричный крик Карен моментально затих — вместе с вырвавшимся из скафандра воздухом. 

— Нееееет! — закричал Нэп, прыгая вперед. 

Ухватившись за страховочный фал, он начал подтягивать к кораблю бьющееся в немых судорогах тело женщины. Мы замерли, не в силах отвести глаза от экранов. Чисто теоретически Карен еще можно было спасти – если Нэп в течении пары минут сумеет доставить её тело на корабль. Но ему не дали такого шанса. Черная туша пришельца, получившая ускорение за счет оторванной от скафандра перчатки, уже подплывала к кораблю. 

Подобравшись вплотную к кораблю, черный спрут выстрелил в Нэпа щупальцем. Но не попал — промахнувшись на пару метров. Ударив в панель солнечной батареи, щупальце раздробило её. Втянулось и выстрелило снова — с таким же сомнительным успехом. Нэп в это время уже успел поместить тело Карен внутрь корабля и сейчас боролся со страховочным фалом, мешающим ему закрыть дверь. 

— Нэп! Возьми в инструментах нож! — крикнул я.

Именно это Нэпа и спасло — потому что в следующую секунду его вырвало из шлюзовой камеры — отчаявшись попасть по нему щупальцем, спрут начал тянуть астронавта к себе, уцепившись за страховочный фал. Выхватив нож, Нэп резанул по фалу. Но не стал отпускать отрезанный конец, использовав его для прыжка в сторону корабля. Пролетев в свободном полете десяток метров, Нэп уцепился за панель солнечной батареи. 

Оседлавший корабль спрут двинулся в его сторону, пытаясь схватить Нэпа щупальцем. Но не тут-то было — перепуганный Нэп двигался вдоль конструкций корабля, не давая спруту приблизиться. Из смертельной ситуация превратилась в патовую — медлительный и неповоротливый спрут не мог схватить скользящего вокруг корабля астронавта, а астронавт не мог остановить смертельную гонку. 

Пару раз нам казалось, что спрут сумел загнать Нэпа в угол. Но каждый раз ему удавалось ускользнуть — то используя как трос вытащенную из кармана изоленту, то корректируя траекторию, отталкиваясь от снятых с обшивки массивных приборов. Закрепленная на солнечной батарее автоматическая камера поворачивалась вслед за движением, выступая беспристрастным хроникером.  

Через четверть часа уставший преследовать Нэпа спрут остановился, очевидно признавая бесплодность попыток. Раздраженно взмахнул щупальцами, после чего вернулся к шлюзовой камере. Уцепившись за неё, спрут с кажущейся легкостью выломал и отправил в полет дверцу. Потом отправил внутрь пару щупальцев, с явным желанием учинить разгром. 

— Держи свои ковырялки при себе, чудовище, — крикнул в эфире я. 

Кричать угрозы инопланетному устройству не самый умный поступок. В космосе никто не услышит твой крик. А даже если услышит, то не поймет. Просто тут были особые обстоятельства — мы космонавты народ покладистый, но эта жестянка меня действительно разозлила. 

Первую пару секунд вообще никто ничего не понял. А потом круглый корпус черного спрута дернулся, как от сильного удара. Спрут с некоторым недоумением развернул щупальце с камерой на конце, удивленно оглядывая возникшее отверстие. И тут щупальце вместе с камерой разлетелись на куски — несколько десятков снарядов ударили в круглый корпус, разрывая и калеча узлы. Щупальца ослабли и спрут обмяк, безвольно повиснув около корабля чернильной кляксой. Висящий на конце солнечной панели Нэп радостно верещал, приветствуя уничтожение врага. И начал огладываться по сторонам, разыскивая наш корабль. 

Вот только мы уже были очень и очень далеко. 

Для того, чтоб объяснить что произошло, отмотаю время на двадцать минут назад — на момент, когда мы с ужасом и замиранием сердца смотрели как чудовище убивает Карен. 

— Мальчишки, неужели мы ничем не можем помочь? — кусая губы спросила Люба. 

— А что мы можем сделать? — печально вздохнул Роман. 

И тут меня осенило. Быстрее молнии я схватил болтающийся на проводе микрофон и закричал, обращаясь к Земле: 

— Лиза! Когда ты писала задание на реконструкцию Алмаза, ты сохранила старую обвеску? 

— Да, наверное, — неуверенно ответила Лиза, — по легенде, мы готовили действующий образец для музея. Так что я старалась сохранить по максимуму функционал. 

— Можешь быстро посмотреть, "Щит-1" на месте? 

— Да, на месте. Управление выведено на пульт, — пошуршав бумагами отозвалась Лиза. 

— А что это вообще такое "Щит-1"? — спросила Люба 

— Это скорострельная 23-миллиметровая авиационная пушка конструкции Нудельмана,  — радостно рассмеялся Роман. 

Остальное вы уже знаете.