Мой Светик

Света, Светик, Светочка. Я ненавидел это имя. Вспомнил тут всех встречавшихся Свет, сформировавших отношение к этому имени, разбив их по временной шкале жизни. 

Первая — школьная учительница младших классов; в чём она была виновата, не помню. Но жутко её не любил. 

Вторая — значительно позже, во времена армии, санитарка Светлана как-то там. По сути, ко мне относилась неплохо. Зато к остальным больным и пожилым относилась как к скотине. Цинизма у неё было на троих патологоанатомов. Признаю, тяжёлая и неблагодарная её работа наложила свой отпечаток, и всё же другие санитарки были не такими злыми с многострадальными пациентами терапевтического отделения. А главное, стоило зайти врачу в палату, как её отношение тут же менялось — она становилась само обаяние. 

Вот именно это её лицемерие доводило до белого каления. Это доказывало: она всё понимает, но, маленькая и ничтожная, она только так и могла возвыситься в собственных глазах, унижая и оскорбляя людей, которые капризами судьбы не могли за себя постоять. 

Я тоже мог быть груб с пациентами больницы и сказать что-нибудь в стиле: «Дед, а ну вставай с койки, хватит тут вонять, едем на УЗИ», — усаживая при этом «деда» в коляску. Но за этим грубым «дед» всегда скрывалось некое базовое уважение, и, как правило, тот самый «дед» об этом отлично знал и на меня не злился, а ещё и подыгрывал: «Вези меня, солдатик, доля твоя такая, только давай с ветерком». А Света! Короче, мерзкая была санитарка Света.

Следующая Светка была тут же, в этом же отделении; что примечательно, она была даже вроде как прямым начальником предыдущей. Сестра-хозяйка, страшно размалеванная и вечно чем-то недовольная, как поговаривали солдатики, «недотраханная» Светлана. С первого дня она невзлюбила меня, всячески портила жизнь и даже пару раз пробовала вернуть в часть раньше срока выписки. 

Ничего ей не удалось, у меня была покровительница покруче. Её же начальница. Лена. В Лену я был влюблён, не особо тайно, и она, как выяснилось позже, испытывала определенные чувства. Поздно, конечно, выяснилось, но здесь не об этом. Именно она не дала меня «в обиду», а сестра-хозяйка очень хотела; осталось, правда, непонятным почему. 

Следующая Света — бухгалтер в исправительной колонии! Как вам такое? Светлана Гнидовна, пиздец какой мерзкий человек. Быть таким говном — это даже талант. Есть такая поговорка: хороший человек — плохой бухгалтер. Пользуясь методом от обратного, Светлана Гнидовна должна была быть гением бухгалтерии. Но при всем этом её гениальность работала как-то не на пользу предприятию, рождая лишь ворох ненужных проблем, которых, в сущности, можно было бы избежать. 

Я работал по принципу: где можно срезать — надо срезать, и с людьми всегда можно поговорить, и иногда даже уговорить. Светлана Гнидовна (только так ее величаю и не иначе) работала следующим образом: находила ничтожную ошибку, часто допущенную её же отделом или ей самой, и устраивала по этому поводу разнос, ставя на уши руководство, персонал, всех. Ее любимое времяпрепровождение — созыв экстренного совещания на несколько часов с таким видом и посылом, словно наступил судный день.

Как-то проходило очередное такое совещание по следующему поводу: она сама, допустив ошибку и поставив запятую не в том месте, превратила тысячи в сотни. И бумага за ее подписью с этой самой ошибкой по интернету ушла в казначейство. Как она орала на бедного сотрудника, который имел неосторожность зайти к ней в кабинет с невинным вопросом в момент заполнения ею расчетов! Тот сидел и молча охуевал от ее беспардонного наезда. Видите ли, он виноват. Благо сотрудник — настоящий мужик: зная, что любое его слово продлит этот дебилизм еще на длительный срок, лишь молча кивал. 

Совещание пошло уже на второй час, одна и та же пластинка по кругу. Было предложено несколько простых решений, но они были забракованы неугомонным счетоводом. Меня, в сущности, проблема не касалась, но этот «мозговой штурм» охренеть как достал. Под благозвучным предлогом вышел в коридор и позвонил старому студенческому приятелю Олегу, работающему как раз в казначействе. Быстренько обрисовав ситуацию, уточнил, насколько сложно исправить. Олег работал на другом направлении, но знал людей из нужного отдела и пообещал перезвонить. Уже через пять минут он прислал скрин экрана, где запятая покоилась на положенном ей месте. Поблагодарил его и вернулся на совещание. 

Тихонько показав уже в усмерть уставшей от этого «мероприятия» начальнице скрин, сел на свое место. Начальница обрадованно объявила об окончании пытки, распустив всех по рабочим местам. Бухгалтер Светлана Гнидовна ничего не поняла, на что ей предложили пойти проверить базу данных. 

Она ушла, но вскоре вернулась с таким воплем, что люди, наши соседи из смежных подразделений, выглядывали в коридор поглядеть, что случилось. Она орала благим матом. Сообразив, что я как-то причастен к разрешению проблемы, она требовала, чтоб я написал — вдумайтесь — явку с повинной. Сука, явку с повинной! Требовала мой телефон как вещественную улику и чтоб я выдал своих сообщников, помогающих мне во взломе казначейства. Из вежливости не послал её тогда нахуй, но потом долго об этом жалел. В общем, всем Светланам — Светлана.

Ну и последняя, но не по значению, — начальница Светлана Батьковна. Одни барышни у меня в начальниках! В сущности, тётка она неплохая, но не сложилось у нас, не заладилось. Признаю её претензии: не тянул тот объём, который должен; тогда не тянул или вообще не тянул. Но всё же не тянул. 

С претензиями всё было так, а с методами борьбы всё было хуёво: подло она поступала и некрасиво, а ведь можно было просто поговорить. Со своей стороны пробовал, но безрезультатно, а потом применил к ней её же методы, сознательно идя на конфликт. Тоже, конечно, еблан: не нравится — уволься или переведись, нет, с барышней, да ещё начальницей решил конфликтовать — хуже не придумаешь. Потом долго корил себя за это, но что сделано, то сделано. 

Вот он — личный перечень моих Светлан, ненавистных всеми фибрами души. 

И вот теперь ещё одна нарисовалась. Светлана. Сидит передо мной. Я оценил иронию. Добавим, что, по существу, мне уже глубоко до пизды, какое там у неё имя, хоть Даздраперма. Она уже нравится мне до умопомрачения, но всё же «Свету» как-то не ожидал. Как её, этот прелестный цветок, мой сладкий сон, могут звать Светой?!

Нет, ну бля, серьезно, «Света» — какое всратое имя. И какая умопомрачительная женщина! 

Темные каштановые волосы, красивое надменное лицо, красивые руки с дорогим маникюром. Загорелые стройные ножки. Модно одетая, дорогие приблуды. И просто крышесрывающий запах. И у всего тела он свой: у волос один, у кожи другой, у губ свой и так далее. Ее командировали учиться, и, видимо, дома у нее все было не гуд. А когда у тебя такая жена, надо понимать, что если ты ее не трахаешь, то ее будет трахать кто-то другой. А главное, при всей кажущейся манерности и пафосности она просто ураган, а не женщина. Например, мы как-то занялись с ней любовью прямо в музее. Мой Светик. 

Вот в чем ее миссия — доказать, что Светы могут быть такими. Она справилась в одно мгновенье. Теперь точно знаю: какое же это охуенное имя — Света.