Ржавая Катана

«Путь самурая — это смерть. Когда выбираешь между жизнью и смертью, выбирай смерть. В этом нет ничего особенно сложного. Просто соберись с духом и действуй».
Цунэтомо

(или хроники обречённого сараримана, который всё-таки не сунул голову в петлю, потому что это слишком скучно)

         Знаешь, есть такой японский дядька Цунэтомо, написал «Хагакурэ», книгу, где главная мысль: «Путь самурая — это смерть. Когда выбираешь между жизнью и смертью, выбирай смерть. В этом нет ничего особенно сложного. Просто соберись с духом и действуй».

Ммм… Звучит, блин, как тост в компании, где все уже набрались и решили, что жизнь говно.

Я вот что тебе скажу, друг мой циничный, если ты каждое утро открываешь глаза и выбираешь смерть — ты не самурай. Ты идиот. Или ты японец в системе пожизненного найма, до пенсии, если сердце выдержит. Хотя, блин, самурай и сарариман, это один хрен. Только у первого катана, а у второго - галстук и язва желудка.

Но давай по порядку.

            История, которую я сейчас расскажу, она про одного парня - Кендзи. Обычный такой парень, каких в Токио миллион.  Синяки под глазами, как припозднившиеся сливы: уже мягкие, тронутые гнильцой бессонницы, без красоты и вкуса. А мешки под ними, в которые уже видимо собран весь урожай дядюшки Цань. А сами глаза уже не понятного цвета, где белки красные, нет, не как закат над Фудзи, а как у лабораторной мыши, которая смотрит на тебя из пробирки и думает: «Зачем?»

            Ипотека. Сорок лет, или пока внуки не выплатят. В Японии кредит дают даже мертвецам, отпечаток пальца и ты в игре даже если ты уже в коробке.

Но даже у него есть Мечта.

            Лечь спать до полуночи. Хотя бы раз в неделю. Но он спит везде, где можно прикрыть глаза. В туалете десять минут, пока никто не ломится, в метро тридцать минут, притворяясь, что читает новости, в очереди за кофе две минуты стоя. Он спит как лошадь. Стоя!

А его матрас? Они почти не знакомы. Матрас забыл эргономику его тела ещё год назад.

           И вот однажды этот вечно сонный Кендзи нашёл ржавую катану. Обмотанную жёсткой бечёвкой, такой, что руки в кровь, а вместе с ней дневник предка. Самурая, мать его. И о, ужас!  До него дошло. Они с предком — два сапога пара. Только у того меч был острый, как бритва, а у Кендзи галстук: наглаженный, между прочим. А честь… ну, честь у обоих была кривая. Как зубы у пираньи, которую попросили улыбнуться на семейном фото.

А пока расслабься, насколько это возможно. Будет больно, но терпимо, будет смешно, если у тебя есть чувство юмора, и будет абсурдно, как наша с тобой жизнь, как жизнь любого, кто хотя бы раз ловил себя на мысли: «Может, харакири? Нет, у шефа больничный, надо тащить его проекты».

https://author.today/work/580075