Тут муж дошираком отравился, а мне хорошо

Сижу на кухне, смотрю на мужа. 

Ему плохо.   Мне почему-то хорошо.  

И ведь всегда так: когда ему плохо — мне хорошо. Нет, я не садистка. Язава. Катаклизма маленькой локации.

        Коротко предыстория. 

                Печень, если честно, я не особо люблю. Ну такое, на троечку.  

 Я больше пасту с морепродуктами, или курицу нежную, или вообще книжку умную почитать, а не стоять у плиты.

 Но мужик мой, охальник, сам попросил: 

«Сделай, Вась, давно мы печень не ели. Ты моя любимая, а печень моя вторая любовь». 

И я, дура, повелась. Решила: проявим любовь. Пусть человеку будет вкусно, раз он так хочет.

            Я после работы, с холода, вместо книжки — к плите. Печень тушу, спагетти варю. 

Любовь свою вкладываю, можно сказать, через не хочу. А он тут... четыре куска колбасы с дошираком уделал.

 И говорит: «Васянь, я не могу, я нажрался. Печень потом, наверное».

То есть я, понимаешь, старалась ради его любимого блюда. Ради того, что люблю не я, а он. 

А он предпочёл доширак с магазинной колбасой. Я побухтела, поела сама. 

И тут слышу — скребётся. Думала, кот. Нет, муж. Ему плохо. Ему плохо от еды, а мне — хорошо. 

И вот я сижу и думаю. 

А может, женщины раньше первыми мужикам еду подавали не потому, что уважали? Хи-хи.

А просто чтобы проверить — съедобно ли? Ну, типа тест-драйв на муже. Съел супчик — жив?

Отлично, вся семья может есть. Отказался от холодца — ну, значит, холодец был подозрительный, сама не буду.

И вообще, мужики бедные вечно доедают то, что семья не доела. 

Ложку салата, полкотлеты, вчерашнюю кашу. Они как помойка, да.

Или как мыши в вечном эксперименте у жены. Главное, что сами лезут. 

Никто же не заставляет жрать доширак вместо свежей печени, которую для него же, любимого, приготовили.

Но нет — святое право мужика: уничтожить всё, что мимо рта пролетает, а потом страдать.

     И ведь люблю я его, паразита.   

Поэтому сейчас я сделаю так: дам ему таблетку от живота, выдам рулон туалетной бумаги

(вдруг пригодится, там где он скребётся), 

а печень уберу в холодильник до завтра.

И буду ещё неделю напоминать, тихо так, с лаской:

 «Дорогой, а помнишь, как я для тебя печень тушила, а ты выбрал доширак? Я так люблю тебя, что до сих пор храню этот кусочек моей разбитой любви в холодильнике. Будешь?»

              Кто там говорил про женское счастье? Оно вот такое. 

С дошираком, печенью нелюбимой, таблеткой но-шпы и лёгкой недельной психологической пыткой во имя любви.