Как герой эпизода заслужил собственный цикл

Всем привет!

Кажется, рассказывая про «Желтоглазого», я совсем забыла поведать о главном: как вообще появилась идея цикла и как он связан с другим, «Магия и код» (нет, для понимания одного читать другой не обязательно, но можно).

Начнём по порядку написания.

Сначала была идея: придумать сюжет про будуще в духе «Бегущего по лезвию» с фэнтези-расами. Затем на ЛН объявили конкурс фэнтези-попаданок… и вот потому у «Последней попаданки» такое странное название, это было одно из условий)) На самом же деле меня больше интересовало, как эльфы, дриады и прочие существа приспособятся к постапу и как изменится сам волшебный мир. Это, полагаю, мне удалось раскрыть.

Но в «Попаданке» мелькнул дроу К’Тун, охранник в Разрядке (тюрьме для магов): в первой сцене он телепатически передал Фэй важные данные, во второй лишь упоминается в связи с его гибелью, причём уже здесь фантазия разыгралась. Казалось бы, ну что в этом персонаже особенного… Сама не знаю))

Однако во второй книге цила, в «Нулевой», он уже второстепенный персонаж (под другим именем), двигающий сюжет и хорошо раскрытый: семья и связи, навыки, похождения в Пустоши, более давнее прошлое. И, конечно, характер.

К’Туна я убивала три раза: от упоминания до художественного описания события. 

После второго раза — ревела.

А в третьем томе, в «Белой змее», он хоть появляется редко, но важен чрезвычайно. Всё-таки эта книга о Рамаданте (той самой антагонистке в «Последней попаданке»). После первой книги мне очень захотелось показать всё (и всех) немного с другой стороны. Потому что я не верю, что мир делится на белое и чёрное, а люди изначально рождаются плохими или хорошими. Нет, мы выстраиваем себя сами, своими решениями и поступками. «Змея» — это биография Рамаданты, от рождения до смерти. Судьба некрасивой девочки без магии в магическом мире, которая внезапно получила и силу, и власть… но не признание окружающих и не любовь друга детства. Всю свою жизнь она рвётся к этому, не жалея ни себя, ни других, пытаясь выслужиться перед старейшинами, а потом уже вытрясти желаемое. А с К’Туном у них очень сложные отношения. Несколько встреч на все 500 лет. Но они — лучшее, что есть в этой книге, я считаю.

Казалось бы, К’Тун раскрыт полностью. Показан во всех ипостасях. Зрелый, крутой персонаж, которому уже 800 лет, которого удалось изобразить (я верю) в соответствие с его возрастом. Как гласит главный завет инженера: «Работает — не трогай!»))

Но мне внезапно безумно захотелось написать о том, как он таким стал. Это было настоящим испытанием! «Вывести» его к такому образу из раннего детства, дать предпосылки к сложившимся чертам характера, описать получение навыков, всё учесть — безумно для меня сложно. Но чёрт К’Тун меня дёрнул, я не сдержалась. Всё-таки любимый герой, три раза я его убивала — он заслужил свой цикл.

Вот так я сводила временные линии всех трёх частей «Магии и кода» (как это выглядит и как ощущается)

Когда я приступила к написанию цикла «Желтоглазый», вопрос встал несколько иначе, главная проблема была уже не в совмещении таймлайнов (события развиваются 700-800 лет назад до гибели К’Туна и за 200-300 лет до встречи с Рамадантой).

Главной и самой непростой задачей было (и является до сих пор) показать развитие героя от перепуганного мальчишки до К’Туна, которого встретила Рамаданта.

Второй (но не второстепенной) — пояснить и обосновать некоторые особенности. Например, откуда у него странной формы меч или татуировки. А заодно: странное имя и способность к ускоренной регенерации. Тут я не отказала себе в удовольствии добавить отсылки на будущее, то есть фразы/факты, которые обретают двойной смысл для тех, кто читал «Магию и код».

— Если серьезно намерен драться, не демонстрируй свою силу до удара, — наставительно произнёс Данте.

«Желтоглазый. Право жить»

— Решил посмотреть, кто же так упорно ищет со мной встречи, — чуть растягивая гласные, произнес К’Тун. — Но существо, что демонстрирует свою силу до удара, меня не тревожит.

«Белая змея»

Третья задача, на первый взгляд самая простая, — соответствовать уже заявленным фактам. Больше всего про К’Туна написано в «Нулевой» и в моменте расследования прошлого в «Белой змее». Впрочем, до событий, произошедших после Огненного шторма, я и в третьем томе не дошла. Эта часть, если будет написана, окажется наиболее насыщенной и трудоёмкой именно из-за необходимости всё сверять и «подвязывать» ниточки сюжета. Много о том времени сказано, но многое и не раскрыто.

Хотя, дописывая третий том, я могу со всей ответственностью заявить — это была наисложнейшая книга в моей жизни.

Я уже знаю, что скажут хейтеры (странно, всегда знаю, но всегда не угадываю их претензии), но стараюсь думать не о них, а о том, какую огромную работу я проделала и чему научилась в итоге. И переступила через свой страх — однозначно.

Я надеюсь, картиночки облегчают вам восприятие моих мыслепотоков))

Вывод: К’Тун — мой любимый мужской персонаж. Абсолютно не положительный и не отрицательный (как и подобает дроу из счастливой людской семьи), разносторонний и заметно растущий над собой от книги к книге.