Я обычно пишу о еде. Но на этот раз приготовил вам нервный срыв

Я обычно пишу о еде. Но на этот раз приготовил вам нервный срыв

Да, друзья мои, обычно я таскаю читателя по кухням, рынкам, уличным лоткам и тарелкам, от которых сначала делается любопытно, а потом — опасно голодно.

Обычно у меня всё честно: специи, жар, соусы, культурные бездны, гастрономические откровения и лёгкое авторское высокомерие перед тем, как очередное блюдо ставит меня на место.

Но в этот раз я внезапно свернул не туда.

И вместо рассказа о еде написал рассказ о словах, притяжении, страхе, письмах и той очень взрослой, очень неудобной близости, которая начинается не с прикосновения, а с точной фразы по больному месту.

Это для меня дебют.

Не кулинарная проза. Не гастрономическое путешествие. Не очередная история, где человек приходит к тарелке с лицом скептика, а уходит с легкой внутренней перестройкой.

Это рассказ про другое.

Про то, как можно влюбиться не в лицо, а в ум.

Не в походку, а в интонацию.

Не в человека напротив, а в того, кто сначала входит в твой текст — и только потом в твою жизнь.

Называется он «Редактор,  которого я не знаю».https://author.today/work/581111

Честно скажу: мне самому было немного не по себе, пока я его писал. Потому что одно дело — рассуждать о еде, которая способна соблазнить, утешить или воспитать. И совсем другое — лезть в историю, где соблазняет уже не вкус, а слово. Не пряность, а точность. Не блюдо, а чужое понимание тебя.

Так что да. У меня сегодня маленький, но важный выход из привычного амплуа.

Если вам интересно посмотреть, как человек, обычно одержимый гастрономической прозой, внезапно полез в территорию психологического напряжения, притяжения и опасно личной переписки, — буду рад, если заглянете.

А потом расскажете честно:

стоит ли мне иногда изменять еде с литературой про людей?

Или лучше всё-таки вернуться к супам, соусам и культурному шоку на тарелке?