Драконий апрель, 7-20
Автор: АнордрейкНедельку пропустил, надо бы наверстать. Марафон от Дарьи Нико, продолжаем
Учитывая, что моя главная книга сейчас по миру Арды, тем более, по Первой Эпохе, то музыкальных моментов у меня хватает. Даже магия в Тень и Пламя, особенно поначалу — это в первую очередь заклинательные песни. Никуда от этого не деться. Музыка Айнур, в чье хоровое пение Мелькор внес свой знаменитый диссонанс, включив на всю громкость «Атас, веселись рабочий класс!»
Кстати об этом. Есть у меня один характерный отрывок в первом томе Тень и Пламя, где ГГ примерно это и делает. Только все-таки на уровне эльфов, а не богов.
Тинталлэ! О Элентари!
О свет наш в синем храме.
Мы видим звëзд твоих сиянье
За дальними морями!
Нежный голос арфистки умолк вместе с переливчатым, подобно морской волне, мотивом песни, сменившись одобрительными аплодисментами толпы. Ваниэ, молодая, гибкая, точно молодой виноградный побег, ловко спрыгнула со стоявшего на помосте стула, склонившись в прощальном поклоне. После чего, тихо шелестя шелком платья, покинула трибуну.
Правитель Тириона поднялся со своего места, аплодируя.
— Я благодарю юную Ариэн. Уверен, Возжигательница Звёзд не обойдёт столь талантливую эльдиэ своим вниманием. А сейчас, — Финвэ обернулся, кругом обведя взглядом жителей Тириона и гостей из Валимара. — Есть ли среди вас те, кто хочет выступить ещё, прежде чем вы будете выбирать победителей?
Традиции, уже успевшие образоваться со времëн первого турнира, что всего год спустя стали частым явлением, обязывали короля задать этот вопрос — несмотря на то, что ответ был известен — тишина. Певцы из числа Ваниар, живших в городе, уже выступили все. Из Нолдор желающих уже не было — кроме нескольких учеников, ныне обучавшихся у золотоволосых мастеров. Но они показывали то, чему научились, в самом начале.
Однако в один миг безмолвие разорвал уверенный, твёрдый голос, всколыхнувший толпу, заставивший её изумленно роптать и расступиться — словно камень, взволновавший море. Ропот всё нарастал, стелился по площади ветром. Полные удивления и сомнения голоса заглушали друг друга.
— Мы будем участвовать, отец.
Финвэ с возрастающим изумлением смотрел на то, как сквозь почтительно расступившихся Эльдар, гулко ступая по мощëнному камню сапогами, к помосту шёл Феанаро. С идеально выпрямленной спиной, шестиструнным гиттиаром в руках, весело и зло щуря золотые глаза, откровенно бросавшие вызов присутствовавшим здесь исполнителям.
И шёл не один.
***
Он сомневался, что после сегодняшнего — будет хоть какой-то обратный путь. Уже само появление сына Аэнариона на этом мероприятии — откровенный вызов. А уж то, что они сейчас собираются сделать — и вовсе открытое заявление о намерениях. Малекит не отдаст то, что принадлежит ему. Ни за что и никогда.
Нет, конечно, в открытую его никто ни в чëм не обвинит. Не за что. Ошибок Мелькора Чёрный Ужас точно повторять не собирался. В сегодняшнем выступлении не будет и намёка ни на какой-либо бунт против Валар, ни на какие-либо оскорбления в сторону их прихвостней. Да и потом, ни Финвэ, ни Ауле его так просто в обиду не дадут. Но окончательное разделение границ, кто есть друг, а кто враг — произойдёт именно сегодня.
Шагнув на помост сам, Король-Чародей галантно подал руку Нерданэль, отстававшей от мужа лишь на несколько шагов. Поблагодарив его, медноволосая изящным движением достала из футляра сделанную из чёрного дерева скрипку, вызвав новую волну удивлённого ропота. Друкай тихо хмыкнул, замечая рядом с Финвэ довольно улыбающегося Махтана, что сидел, скрестив руки на груди. Словно почувствовав взгляд зятя и встретившись с ним глазами, Аулендур, помогавший создавать инструменты для всех троих, одобрительно кивнул.
Небрежным движением отбросив чёрный с кроваво-красным подбоем плащ, полунолдо встал за левым плечом своего принца. После чего, сняв кожух с висевшего на перевязи барабана, достал палочки.
Тёмный эльф довольно усмехнулся, наблюдая за тем, как изумление на площади становится буквально физически ощутимым. Оно читалось в голосах Нолдор, не ожидавших его появления здесь — Феанаро никогда раньше (как большинство из них думало) не посещал турниры. Отчётливо виделось в слегка расширенных глазах короля, тем не менее, всё же державшего себя в руках. И особенно хорошо смотрелось на лицах присутствовавших здесь Ваниар.
Хотел бы Чародей знать, чем златовласки обескуражены больше: самим принцем Нолдор, что решил бросить им вызов, тремя драконами, что уютно расположились за их спинами, или же Лаурэфиндэ. Лаурэфиндэ, что был облачен в чëрно-алый камзол с серебряным шитьем, с сигилом Первого Дома Нолдор на плече, да ещё и избравший в качестве своего музыкального инструмента барабан. Считавшийся среди Ваниар весьма грубым. Для заявления абсолютного вызова прежним порядкам и показного разрыва связей с народом своего отца ему не хватало разве что щенка гончей Кхорна у ног.
— Я приветствую всех зрителей. Как Нолдор, так и наших гостей из Валимара, — Чародей слегка поклонился, отбросив полу плаща. — Но прежде, чем мы начнём — у меня есть сообщение… и предложение. Уже год турниры певцов и музыкантов стали частыми гостями в Тирионе. И из уважения, как к артистам, так и к зрителям — я предлагаю двигаться дальше. Все мы заслуживаем исполнять и смотреть представления с удобством, на просторной сцене и удобными местами! Поэтому, — золотые глаза сверкнули. — Я предлагаю всем, кто умеет работать с камнем, строить и хочет помочь в этом деле, через три дня приходить к моему дому. Тирион заслуживает настоящего каменного форума!
Глядя на аплодировавших Нолдор и куда более сдержанно хлопавших Ваниар, можно было лишь вежливо улыбнуться. Разумеется, строить будут его собратья. Хотя бы по той простой причине, что среди златовласок совсем немного мастеров работы с камнем.
И Нолдор это запомнят.
Однако пора было начинать. По щелчку пальцев, сделанных Феанаро обеими руками, вперёд сделал шаг первый из его Чёрных Стражей. Палочки ударили по поверхности барабана, начиная свой танец. Разогнавшись почти сразу, взяв причудливый непривычный слуху Эльдар ритм, от которого руны на инструменте начали светиться алым.
Поймав волшебную песню ударов, сердце Короля-Чародея поневоле забилось чаще. Как же давно он не слышал этот мотив!
Малекит выдохнул, резко шагая навстречу зрителям. Гиттиар присоединился к барабану — резко, бодро, будоражаще кровь. Мифриловые струны не ласкали нежным перебором — их ждал бой, лихой и огненный. Запела справа скрипка, вливаясь в общую мелодию — партия Нерданэль придала музыке недостававшей ей до этого глубины, ощущения потусторонности происходящего. Сзади выдохнули пламя в вечерний воздух рамалоки, вызывая волну возгласов со стороны зрителей и создавая за спинами выступавших огненный каскад.
И в этот момент голос Короля-Чародея разорвал небеса, озаренные тускнеющим сиянием Древа и пламенем драконов. Глубокий, мощный, он ввинчивался в воздух словно шахтёрский бур, накатывал на зрителей океанским валом, заставлял мурашки пробежать по спине.
А бывший владыка Наггарота пел, прожигая толпу глазами. Пел, медленно перемещаясь по всей площади импровизированной сцены, чертя круги вокруг Нерданэль и Лаурэфиндэ. Пел — не нежно, не надрывно — но зло, горячо, страстно.
Никаких заезженных мотивов баллад, повествующих о героях прошлого. Сейчас Нолдор, его Нолдор, его будущим друкаям нужны не воспоминания, а ощущения своих собственных возможностей.
Никаких изнеженных песен, подобных ултуанским или ваниарским пустословам. Никаких сегодня историй о божественных подвигах, нежностях или тем более страданиях! Друкаи не выставляют свою боль напоказ. Они её приносят!
Под мотив, пронесённый сквозь тысячи лет, что пели ещё уходящие на войну нагаритцы, сохранённый их потомками в холодных землях в годы изгнания, сыгранный на новый, обновлённый лад, приспособленный для заклинательной песни, былой Чёрный Ужас пел о самом народе. О самих Нолдор.
Это была песня об огне — вечном и негасимом. Той самой частице Пламени Неуничтожимого, которая была в душе каждого из них. Той самой, что позволяла им творить и создавать вещи, равных которым не было в Арде. Той, что наполняла огненным жаром сердце каждого из Нолдор.
То была песня о гордости и силе. Его народ всегда был именно таким! Что предыдущий, что нынешний. Через тьму и холод, через позор изгнания и тысячи лет ненависти и войны, в новом варианте — через долгий и изнурительный путь на запад — но и друкаи, и Нолдор всегда шли через трудности с гордо поднятой головой. Не жалуясь, не прося помощи у других — и побеждая. Мстя и неся возмездие, его возмездие в одном случае, строя новую цивилизацию в другом — но побеждая!
То была песня о страсти. У кого-то больше, у кого-то меньше, но это пламя всегда снедало душу каждого из них. Ни среди Нолдор, ни среди тёмных эльфов не было малохольных слизней. Каждый из них — горел. В ненависти или в любви. На поле боя или в мирном деле. В танце и в постели.
Но в первую очередь — Малекит и вторившие ему Нерданэль и Лаурэфиндэ пели о несгибаемости и непобедимости. О том, что ни один из их народа никогда не преклонит колени ни перед кем — кроме того, кто действительно этого достоин. О том, что никому и никогда не удастся победить, склонить или сломать тех, кого закалило пламя Ауле, как когда-то наггаритцев закалила ярость Кхейна.
Что бы не случилось — они были и будут непобедимы!
И Король-Чародей, Куруфинвэ Феанаро — видел. Видел по постепенно меняющимся взглядам собравшихся, видел как плечи Нолдор расправляются, глаза, было поблекшие, наливаются былым огнём. Как старые и опытные, заставшие Поход — такие как Румиль, к примеру — одобрительно кивают, начинают слегка отбивать ритм ладонью по груди. А молодёжь так вообще находится в шаге от того, чтобы влиться в круговорот песни танцем!
Как слегка морщатся златовласки, незаметно пытаясь зажать уши, избавиться от звучавшего в их головах пламенного голоса, что волной накатывал на разум.
Его оружие идейной войны попадало в цель. Музыка, дивное слияние друкайских мотивов и магического воздействия на душу ваниарской школы, что-то будили — там, глубоко внутри каждого, в местах, где куда больше царствует нутро, чем разум. Что-то тёмное — и в то же время огненное, страстное. И только потом — уже разум начинал воспринимать хлëсткие, словно удар хлыста, слова, что отзывались в сердце.
Оставалось сделать лишь шаг. Искорка на трут — запылает. Малекит сделал его, увлекая за собой жену и вассала — вниз, в толпу, в танец. Оставив зачарованные рунами инструменты играть самостоятельно.
И в тот момент, когда Чародей начал огненную пляску подобную той, что друкаи плясали на собственных празднествах, подавая пример и остальным Нолдор, становясь тем камешком, что сводит лавину — Сафирон, Сулех и Минратос вновь изрыгнули пламя, что, изгибаясь, сложилось в видную всей площади фигуру. Крылатого дракона, держащего в лапах восьмиконечную звезду.
Сразу уточню, я не буду здесь говорить о главных героях моих книг. Они лучшие и любимые по умолчанию. Я, в конце концов, именно про них пишу в первую очередь) И да, мерч с Малекитом или Лелушем я с удовольствием бы раздавал людям. Даешь плюшевого Малекита и маски Зеро в ассортименте! (хотя за последнее Лелуш спасибо не сказал бы, он косплееров не любит)
Если же говорить о любимых героях, не являющихся (по крайней мере пока) протагонистами…
Лаурэфиндэ Кроваворукий, капитан Черных Стражей его Темного Величества и просто ехидная сволочь.
Персонаж, выросший от изгоя-полукровки с золотыми волосами в качестве клейма самому себе до правой руки своего короля. Обладатель железной воли, не менее железной преданности и, порой, полностью отсутствующего чувства самосохранения. Как метко сказал о нем его же сюзерен, «такие как ты либо умирают в муках, либо становятся легендами. Или совмещают.»
Обладающий тем еще рассадником бронированных огнедышащих тараканов в голове в силу своего бэкграунда. Порой колеблющийся, порой сомневающийся. Иногда — откровенно ломающий дрова. Начавшаяся Валимаре история с Эстель ему, как выяснилось, еще долго аукаться будет. Особенно после их последнего танго с оружием и превращением в лайт версию Дарта Вейдера.
Но, несмотря на это, есть черта которую он, как сам для себя понял, не переступит никогда — его преданность Королю Чародею. Не как идее. В первую очередь, как личности. Для Малекита и Нерданэль он названный брат, для их детей — дядя и наставник, а для своих Черных Стражей — тот самый суровый отец солдатам, который, несмотря на свою жесткость, вызывает готовность стоять за него горой.
Все зависит от того, говорим ли мы об общем названии цикла, или о названиях отдельных книг внутри него.
Общее название это просто. Чаще всего оно приходит еще до оформления первых глав в черновиках. Оно выражает центральную идею, которая будет сквозить через всю историю.
Лучший пример — «Тень и Пламя». Главный герой, Король-Чародей Малекит, перерождается в теле принца Феанора. И этот постоянный танец тьмы и огня с постепенным слиянием двух характеров идет через весь сюжет, в итоге становясь единым целым. Ум, мудрость и коварство темного эльфа, совмещенное с горячностью, искусностью и привязанностями величайшего из Нолдор.
А вот с названиями отдельных томов гораздо сложнее. Во-первых, потому что название должно быть согласовано с другими книгами внутри тома. Во-вторых, потому что ты, когда начинаешь писать, еще не знаешь, на каком конкретно участки истории она закончится. Или ты неизбежно начинаешь подстраивать историю под название, или наоборот. Тут уже надо четко садиться и анализировать, какие события этот том покроет, где остановится, какую центральную идею можно выделить. И так далее.
Хе-хе-хе.
Есть у нас один знатный чаехлеб. Что в силу его истории неудивительно. Лелуш ви Британия десять лет провел в японии только если брать канон. А в Реванше он еще и долгое время там жил, так что точно проникся.
Проблема в том, что англичане и японцы воспринимают чай несколько… по разному.
Маг продолжал водить эту небольшую экскурсию по дому, с удовольствием наблюдая за такими живыми реакциями Юны. За её живой мимикой. За искренней благодарностью, читавшейся во взгляде, за почти детский восторг женщины, что всю жизнь посвятила другим, не заботясь о себе — и сейчас сделанное когда-то добро возвращалось к ней сторицей.
Сам Зеро в определённой мере был аскетом, привыкшим обходиться немногим, умевшим быть рациональным и сдержанным в собственных бытовых желаниях. Но то, что аскетом был лично он, не означало никогда — и вряд ли когда-то будет означать, — что волшебник мог обречь на аскезу тех, кого любил. В конце концов, он никогда ни в чём не мог отказать Наннали.
Взгляд Юны упал на трансфигурированный Лелушем изящный фарфоровый чайный сервиз. Расписанный цветами сакуры, покрывающими блестящую белоснежную глазурь, он был тонким, созданным по самым лучшим чайным воспоминаниям своего создателя, что слишком долгие годы своей жизни провёл в Японии. Даже лёгкий хрустальный звон, издаваемый этим фарфором, был правильным.
— Быть может, попьём чай? Из этого чайника, — улыбнулся Лулу, с затаённой грустью в сердце наблюдая за приёмной матерью. Видят все боги, ему очень хотелось оттянуть неприятный разговор. Хотя бы ещё на некоторое время. — Я заварю, — поспешно сказал он, выискивая на полочке Те Гуань Инь, который ему помогли достать домовики, и заваривая свой самый любимый напиток.
Когда божественный напиток был разлит по чашкам, а Лелуш уже с наслаждением вдыхал аромат заваренных листьев, он заметил, что миссис Вэйн что-то увлечённо ищет на полках кухонного шкафа. Когда же женщина нашла что искала, глаза Зеро несколько округлились.
Юна налила в чай молока… добавила две ложечки сахара…
В этот момент впитавший сердцем и душой порядки чайной церемонии Страны Восходящего Солнца волшебник почувствовал острую, почти физическую боль несчастных чайных листьев, подвергнутых испытанию молоком и сахаром традиционного британского чаепития.
— Миссис Вэйн… что вы делаете? — аккуратно поинтересовался Зеро, с весельем смотря на приёмную мать.
— Я? Молоко нашла. Будешь? — искренне смотрели её огромные голубые глаза, когда она предлагала ему кувшин с молоком. Японец внутри Лулу мысленно взвыл, готовый сделать харакири.
— Миссис Вэйн, этот чай лучше пить без сахара и молока, — ласково начал бывший принц, беря ещё одну чашку и наполняя её чистым напитком. — Прошу вас, попробуйте. Вы поймёте, о чем я говорю.
— Всегда же так пили, — удивлённо моргнула воспитательница, не собиравшаяся отказываться от традиционного five o’clock английского чаепития. — Да и ты тоже…
— Это британский способ пить чай, но чайник и сервиз сейчас японские. А чай китайский, — улыбнулся Лулу, протягивая новую чашку молодой женщине. — Попробуйте, какой на вкус чистый чай, попробуйте услышать его тонкий запах. Почувствуйте, как он наполняет вас теплом. Вы поймете, о чём я говорю.
— И где ты научился пить чай по-японски? — иронично улыбнулась Юна. Но чашку из его рук приняла, осторожно вдохнув аромат и отпив глоток. А потом ещё один.
— Арман научил, — тут же отмахнулся бывший принц, — хоть он и француз, но оказался ценителем восточной культуры.
— Ох уж эти французы, — по-британски наморщила носик его приёмная мать при упоминании братьев за Ла-Маншем. Впрочем, Лулу знал, что она несерьёзно.
Азотная кислота может вырабатываться от ударов молнии, и в принципе — от взаимодействия электрического разряда с воздухом.
Дело было, когда мы писали главу для «Стражей Белых Башен». Одна из героинь, чародейка из более развитого технически и магически мира, думала, как наладить производство пороха в отсутствии крупных залежей природной селитры. Классический способ создания селитряных ям не подходил. Во-первых, ее бы, мягко говоря, не поняли местные. Во-вторых, это долго, а порох нужен относительно в короткие сроки.
Мы долго думали над обоснуем, как она может выбраться из ситуации, не используя роялей. Решили, ок, классический черный порох здесь не подходит. А если взять рецепт бездымного? Например, пироксилина. Ок, для него нужна азотная кислота. Как ее можно получить?
И так докопались до электролиза и дугового метода.
Сложно сказать на счет «неожиданных» талантов. Набор талантов вытекает из характера, в он в свою очередь из бэкграунда персонажа. В таких условиях «неожиданный» талант чаще всего будет восприниматься, как рояль в кустах. А это не наш метод.
Но вообще, если подумать…
Помнится, читатели «Реванша Черного Короля» в свое время сильно удивлялись технарским способностям Лелуша, когда он начал потихоньку восстанавливать по памяти чертежи найтмеров и думать, как можно сакурадайт заменить зачарованием.
Хотя казалось бы, его техническая жилка была еще в каноне показана. Да, он не Ракшата или Ллойд, но тот же лифт в Академии он взламывал весьма уверенно. А затем рассчитал, как устроить тотальное обрушение стоящего на сваях города.
Да и по найтмерам — камон. По времени фика, он уже около ста лет на них летает. За это время не выучить конструкцию своего самого верного оружия — это нонсенс.
Сейчас затрону провокационную тему, но…
Дорогие авторы, заканчивайте бояться нейронок. А другие дорогие авторы, прекращайте их юзать почем зря для того, для чего они не предназначены.
Чем дольше, тем больше вижу в писательской среде этот раскол. Одни боятся, что нейросети всех нас заменят и будут писать книги вместо нас. И высказывают свое «фи», если только узнают, что автор как-то использовал нейросети. Другие, поддавшись эйфории, начинают полностью полагаться на искусственного идиота, выкладывая на АТ почти не отредактированные тексты, написанные чат джпт или дипсиком.
Ребят, нейронки это гребаный инструмент. Не проклятие, но и не волшебная палочка, которая по мановению руки сделает хорошо.
Нет, они не вытеснят писателей. Точно также, как кузнецов не вытеснило изобретение механического молота, а архитекторов — возможность создания компьютерных проекций их домов. Это — новый инструмент в вашем арсенале. Говорить, что «используешь нейронки = автоматически пишешь говно» это быть лудитом в эпоху промышленного переворота.
НО.
Полностью отдавать свой текст во власть ИИ, думая, что он по вашему заказу напишет вам шедевр — это идиотия. Искусственный идиот все еще искусственный идиот. Он мыслит шаблонно. Он не напишет вам крутую главу, если у вас самого нет идеи. Не надо захламлять АТ и другие сайты дополнительным шлаком. Его и так хватает.
А теперь серьезно. Для чего нейронку действительно можно использовать, как инструмент, и она справится:
1) Редактура. Самое простое. Прогнать текст на предмет пунктуационных и орфографических ошибок — милое дело.
2) Работа гаммой. Скормить дипсику главу, чтобы он подметил мелкие детали, выявил скрытые пасхалки, посмотрел, есть ли где-то проблемы с логикой или правдоподобием — с этим он справится. Если вам нужен условный «нулевой читатель», с которым нужно вести диалог, нейросеть к вашим услугам.
3)Шлифовка уже готового материала. Допустим, вы автор с уже устоявшимся стилем (это важно). Вы проработали сюжет главы, диалоги, персонажи, поступки, сюжетные ходы и твисты. У вас есть наброски главы.
Одним словом, заготовка.
Вполне можно скормить нейронке большой образец вашего стиля (главы 2-3), после чего дать ему вашу заготовку и сказать. Раскрой ее в моем стиле, обогати деталями. И это будет работать. Учтите только, что с нуля оно вам не напишет. Раскрыть уже имеющийся скелет, нарастить мышцы — да. Построить с фундамента — фиг там. ИИ тупой.
Главное, что вы должны помнить — НИКОГДА не забывайте после работы нейронок прогонять текст еще раз через себя и вносить финальную шлифовку. Во-первых, потому что порой нейросети люто косячат на ровном месте, и это нужно править. Во-вторых, потому что если не вносить в текст себя, выправляя шаблон нейросети, то все равно все это будет заметно.
Залог успеха — в сочетании труда машины и человека. Как говорил старина Сарен, сильные стороны от обоих, слабые ни от одного. Или, вспоминая техножрецов из Вахи 40к, Деус Механикус!
Все зависит от того, о чем все-таки идет речь. И о том, когда понял, что мне не нравится написанное.
Если это отрывок-глава на стадии написания, до выкладки, то я просто редактирую. Иногда до неузнаваемости. А то и просто переписываю начисто.
Если уже выложенное, то здесь тоже ничего такого. Занимаюсь мелкими, незаметными для большинства правками походу дела. А если неисправность влечет за собой последствия в других главах — ну, значит редактирую несколько глав подряд, да. Но чаще всего подобные неисправности можно решить заменой небольших деталей текста. Я так перекраивал «Черного Рыцаря», в свое время, шлифуя некоторые детали.
Иное дело возникает, когда ты разочаровываешься во всей книге. На уровне идеи. Рыцарь, Реванш (он в меньшей степени) — к сожалению, из этой области.
Лучшее, что можно сделать в таком случае это пока отложить книгу в долгий ящик. Не удалять не в коем случае. Просто отложить. На потом. На подумать, как можно выправить книгу так, чтобы она снова стала для тебя приятной в написании.
Но удалять не советую никому. Как говорится, смерть подводит окончательный итог, в то время, как жизнь еще может принести возможности.
Хм…, а давайте для разнообразия отвлечемся от моего магнум опуса.
Есть у меня цикл рассказов. «Разбитые Короли». Фики по «Хроникам Нарнии», рассказывающие о том, как сложилась судьба четверки Певенси после их окончательного возвращения в реальный мир. Каноничный фарш в железнодорожной катастрофе я не беру в расчет.
Вот, к примеру, старший, Питер, пошел на фронт Второй Мировой и даже высаживался в Нормандии.
Моя милая Люси. Спасибо за поздравление с днём рождения. И тебе, и Сьюзен. Врать не буду, встречать семнадцатилетие мне пришлось кратко, ёмко и с перерывами на войну. Однако ваши письма пусть и пришли с небольшим опозданием, всё равно были приятны. Особенно учитывая, что вы явно отправляли их заранее, стараясь подгадать время, когда они смогут прийти ко мне…
Ручка порхала по листку бумаги, словно её обладатель был поэтом. Впрочем… в отношении младших сестёр так отчасти и было. Серые глаза Питера, в последнее время зачастую скованные спокойным холодом, при воспоминаниях об оставленных в Новом Орлеане родичах преображались, словно по волшебству. Лёд таял, на короткое время уступая место самому жаркому теплу, на который старший брат был способен.
…Не устану просить у вас всех прощения за то, что заставил волноваться, отправившись на фронт. Я правда сожалею о том, что вынуждаю вас бояться за меня. Пусть и само решение считаю абсолютно правильным. И чем дольше я нахожусь на этой войне, тем больше убеждаюсь в подобной правоте. Однако мне всё равно совестно перед вами. В своё оправдание я могу сказать, что попал на удивительно спокойный участок фронта. Кроме того, спешу похвастаться. Не так давно ваш старший брат получил звание капитана!
Старший Пэвенси слегка улыбнулся, выписывая эти ласковые, но отчасти весьма лживые строчки. Лживыми они были, впрочем, сделаны для той же цели. Чтобы сёстры поменьше волновались. А вот Эдмунд, если (хотя… вернее, когда) прочитает это письмо, сразу же сообразит, в чём подвох. Такое быстрое повышение от сержанта до капитана (и пары месяцев с высадки не прошло, чего уж там) возможно только в нескольких случаях. Например, героического, громкого подвига. Что само по себе предполагает опасную обстановку. Однако чаще всего подобное происходило по естественным причинам. Когда война крайне быстро выбивает офицерский состав, уже переживший пару месяцев считается матёрым ветераном, под командование которого ставятся зелёные новички, которым опыт их нового лидера вполне может порой спасти жизнь. Да что там говорить… Из роты, что вместе с Питером штурмовала Омахо Бич, только несколько человек остались рядом. Чёрный Сэм, Бакстер Рейн, Джим Барнс, ещё парочка. Все остальные, кому удалось пережить эти месяцы, были распределены между свежими ротами, встав во главе новоприбывших и изо всех сил стараясь их натаскать.
Оставалось лишь надеяться, что всё правильно понявший Эд не будет строить из себя сволочь и просвещать Люси об истинном положении дел.
«Перо» вновь пришло в движение. Пит слегка дал волю собственной фантазии, превращая пару кровавых военных баек, которые здесь случались сплошь и рядом, в текст, который вполне можно было показать младшей сестре.
…Вчера с моими ребятами на охоту ходили. Поймали зайца. Нет, к сожалению, не говорящего. И даже с моей помощью его научить разговаривать не удалось…
— Угу. Не говорящего, как же, — раздался ехидный голос над ухом. Питер слегка отмахнулся, вынуждая лейтенанта Рейна отступить на шаг от своего босса. — Да этот «зайчик» у тебя соловьём начал петь!
Бывший Верховный Король слегка закатил глаза.
— Болван. Я сестре пишу. Младшей. Не говорить же ей, что под «зайцем» я имею в виду того ублюдка?
Охота вчера действительно была. Не далее, как вчера сумели, в числе прочих пленных, взять носящего сдвоенную руну. Разумеется, допрашивали такого с особым… усердием. Сам Питер и допрашивал, методично и буднично сдирая с пальцев SS-овца клочки кожи так, что тот орал от боли во всю глотку. После чего Барнс смачно вышиб твари мозги бейсбольной битой.
Как хорошо знали все, в светлом замке Кэр Параваль не было темницы. Незачем смущать королев, чьи сердца бывали так милосердны, её наличием. Зато вполне была небольшая потайная комната. Куда зачастую и отправлялись… существа, подобные тому, что нашёл свой конец совсем недавно. Так что Пэвенси всего лишь оставалось вспомнить былые навыки допроса.
— Можно посмотреть? — мягко спросил Рейн. Пит слегка улыбнулся, мгновенно поняв, о чём именно говорил друг. Отложив письмо в сторону, он достал из сумки фотографию, на которой изрядно за это время прибавивший в росте Эдмунд ласково обнимал за плечи двух сестёр.
— Красавицы, — одобрительно кивнул Бак, любуясь девочками. — Младшая, смотрю, совсем ребёнок ещё. А вот старшенькая, хммм… — Рейн чуть подкрутил лихой чёрный ус. — Слушай, Пит. А может, познакомишь?
— Слюни подбери, — невозмутимо ответил старший из королей, забрав у лейтенанта фото. — Это тебе не местные фройляйн и мадемуазель, которых мы за шоколадки да сигареты снимаем, усёк?
— А что я? — деланно возмутился Бакстер, упирая руки в бока. — Может быть, я с самыми что ни на есть серьёзными намерениями! И потом. Ты что, собрался всех её ухажёров палкой отгонять? С такой заботой красавица рискует остаться старой девой!
— Так, — Питер демонстративно размял плечи, после чего хрустнул костяшками пальцев. — На выбор. В челюсть или в ухо?
— Ну вы и жмот, ваше капитанство! — не менее демонстративно обиделся Бак.
Однако острить насчёт сестёр на сегодня перестал. Слишком хорошо знал, что капитану его прозвище «Бешеный»(3) дано вполне себе за дело. А конкретно — за любовь к выходу на сверхблизкие дистанции и походам в штыковую.
Правда, был здесь и ещё один нюанс. «Бешеным» его звали официально, для вышестоящего начальства. Среди солдат и старых друзей, оставшихся с памятного пляжа, прозвище звучало несколько по иному. А именно — е…тый псих (4)
_______________
3) «frenzied»
4) «fucking crazy».
Цвета в принципе играют сильную роль в «Тень и Пламя», особенно в том, что касается магии и символов. Тут и название, само за себя говорящее. И противостояние «Пурпура», которым окрашена энергия Хаоса у демонов Слаанеш с Тьмой от Малекита и звездным светом от того же Эктелиона. И, разумеется, неизменные глаза цвета расплавленного золота, которые стали визитной карточкой королевской семьи Первого Дома)
Какие цвета мелькают чаще? Ну, как говорится, крутые парни носят черное. В этом плане что Малекит, что даже Эктелион, являющийся паладином, единодушны. Черный с серебром наше все. Второй главный цвет — это как раз таки малекитовские золотые глаза.
— Полагаю, проще будет показать. Позволишь?
Можно было, конечно, попытаться отвертеться, но, учитывая, что Ауле и так был полон подозрений, это могло только подорвать доверие, с которым сейчас и так могли возникнуть некоторые проблемы. Если уж наглядному подтверждению баек Ингвэ и Арафинвэ о родстве их главного противника с Падшим Валой всё равно придётся выйти наружу, то пусть это хотя бы произойдёт на более-менее выгодных условиях. Хотелось бы, конечно, подержать Камни в секрете подольше, особенно учитывая то, что теперь могли возникнуть проблемы с созданием остальных… Но придётся играть теми картами, что сейчас были в распоряжении.
Дождавшись кивка Владыки Земной Тверди, Король-Чародей воззвал к Камням, к той силе, что мягко лилась в этот мир сквозь них, привязанная к физическим носителям. Пусть и не так крепко, как Ветра были связаны с Великим Вихрем, но всё же достаточно, чтобы откликнуться на зов.
Первым проснулся Улгу, висевший в серебряной оправе на груди эльфа. В одно мгновение он сбросил иллюзию дымчатого кварца, засияв Тьмой. Тень Малекита ожила, изменяя форму и поднимаясь с каменного пола. Сейчас на это не нужно было, как раньше, долгих медитаций, ритуалов и заклинательных песен — лишь усилие воли, подкреплённое магией. Затем тень изменилась, приняв очертание женской фигуры, в которой совершенно точно угадывалась Нерданэль. Раздвоилась, обеими двойниками продолжая причудливый танец вокруг мужчины. И ещё, и ещё, пока друкая не обступили уже девять колеблющихся теневых красавиц. Сейчас Чародей не пытался сплести боевое заклинание. Во-первых, он и так нарочно сдерживал силу Ветра, черпая лишь её малую часть. Во-вторых, учитывая, кто сейчас был перед ним… Ауле не нужно было впечатлять причудливыми фокусами или боевым потенциалом. Айну, скорее всего, и так увидел главное — часть силы и ту неразрывную связь, что сейчас связывала воплощение Тени и душу его ученика.
Затем в дело вступил Акши, сорвавшись с пояса, вылетев из мешочка, сшитого из сброшенной драконьей чешуи и зависнув над левым плечом заклинателя. С гневным рёвом Огонь, проверяющий посмевшего захватить его на прочность, опоясал пояс и и руки Малекита. Обернулся атакующими змеями, что уже были готовы вонзить свои пылающие зубы в плоть, плавя и сжигая, обращая, в конечном итоге, в прах и пепел. На лицо сама собой вылезла ехидная улыбка. Акши… Акши никогда не меняется. Будь то Священное Пламя Асуриана, чёрный огонь в смеси двух ветров, возжигаемый чародеями друкаев, или костёр, порождённый маленькой толей силы колдуна, ночующего в лесу. Необузданный, страстный, буйный. Никогда не желавший признавать в магах хозяина, так что любителям этого Ветра постоянно приходилось доказывать свою силу и право владеть им. Примерно как с испытанием Верховного Бога Ултуана, что заключалось в одном. Нужно было терпеть, пока пламя пожирает тебя до тла. И лишь если ты вытерпишь это, докажешь, что не боишься обернуться пеплом — тебя признают достойным. Знаем, проходили на собственном опыте. Дважды. И вот уже теневые красавицы мягко подхватили змей, обернули их вокруг своих рук, играясь с огнём, но не истаивая в нём.
И последним отозвался Хамон, покинув своё обиталище и мягко засверкав уже над правым плечом. Уравновесил гневливого собрата, протянул золотые ленты к девушкам и к самому Малекиту, «подарив» тем золотые браслеты, а эльфу — венец, сиявший в отблесках Акши. Пожалуй, Ветер Магии, наиболее близкий к понятию «Порядок», помимо очевидной ассоциации с металлом и алхимией, Хамон всегда можно было назвать Ветром Логики, количественных и качественных вычислений, строгих и чётких абстракций. И разумеется, творения в материальном мире. В своё время именно использовавшие Хамон чародеи-кузнецы были лучшими среди своих собратьев. И пусть Малекит, несмотря на то, что в прошлой жизни создавал множество колдовских артефактов, до своей первой смерти редко использовал Золотой Ветер, в этом новом мире его, ученика Ауле, можно было в полной мере назвать адептом. Всё же, как ни посмотри, но слияние с Феанаро дало ему многое. Куда больше, чем раньше, сил Король-Чародей направлял на созидание, чем на войну и разрушение. И потому, когда пришло время создавать Камень, Хамон покорился ему легко, куда легче, чем его огненный родич, если уж на то пошло.
— Достаточно, — разнёсся примерно через минуту голос Ауле. С лёгким вздохом Малекит начал гасить потоки энергии. Пока что удерживать три Ветра, да ещё и точно контролировать количество энергии, чтобы сила не разлилась во всём своём прекрасном буйстве и красоте, было с непривычки тяжело. Дело тренировок. Однако сейчас эта усталость, пожалуй, была даже на руку. Пусть вала видит, что, несмотря на новое творение, ученик не приблизился к могуществу наставника. Пусть видит слабость, пусть и тщательно скрываемую, а не потенциальную силу.
Как говорится, хочешь считать до десяти — остановись на пяти.
Ну, пожалуй начнем с барышень. Эльфийки наше все. А умные эльфийки — тем более.
Взгляд золотых глаз задержался на стройной, точно былинка, женской фигурке, сейчас активно корпевшей над куском мрамора и с помощью резцов придававшей ему форму. Малекит знал сию молодую деву. Нерданэль, дочь его учителя, похожая на отца серостью глаз и огненной медью волос. Гордая, сильная волей, упрямая — пусть и по-другому, нежели сам друкай или Феанаро. Обладающая острым проницательным умом, по заверению многих, пообщавшихся с девушкой лично. И готовая без колебаний заехать небольшим, крепким кулачком в глаз любому, кто оскорбит её отца или допустит слишком много вольностей в отношении её самой.
И, несмотря на то, что принц Нолдор внезапно вышел из кузницы в солнечную погоду, эльф весьма отчётливо почувствовал жар совсем иного рода — там, где ему совершенно нечего было делать.
Малекит хмыкнул, продолжая любоваться мастерицей, вытачивавшей из камня голову орла Манвэ.
Надо же… его вторая половинка души, ещё не до конца слившаяся с сознанием Короля-Чародея, подросла достаточно, чтобы испытывать вполне взрослые желания.
«Однако вкус у тебя, Куруфинвэ, был бы неплохим, этого не отнять. Всё при ней. Своеобразная привлекательность, пусть и сложно её назвать первой красавицей Амана. Ум, внутренняя сила. Способность встать рядом, прикрывая спину — если только завоевать её преданность… А в конце концов — почему бы и нет, если это никак не помешает нашим планам, да ещё и удовольствие доставит?»
Да… он возьмёт от Валинора всё, до чего сможет дотянуться. И это — в том числе.
— А чтобы всем было понятнее, — эльда сделал едва заметное движение рукой, и вот уже кровью расцвела губа Нуменсурэ. Тот слегка пошатнулся. — Приглашаю в круг. К реке, если ты настаиваешь. Лучше лицом в грязь, чем дуру в жёны.
— Да как ты…
— Тихо, — вновь вмешался ученик Тулкаса, стальными пальцами сжимая плечи обоих. — Если поединок и будет, то он будет по правилам. Никакого избиения друг друга просто так.
После чего, сурово взглянув на нолдо, вкрадчиво произнёс.
— Полагаю, что в тебе говорил гнев за несправедливое обвинение. Однако оскорбления были излишни. Поединок поединком. Но с девушкой — принесите взаимные извинения.
— Нет.
— Лаурэ…
— Я лишь повторил то, что сказал ей на берегу реки, — пожал плечами Финдэ. — Ум — вот истинная красота женщины. А ещё, умение работать руками. Прекрасный лик — лишь один из необходимых атрибутов.
— И кого же ты считаешь первой красавицей Амана, в таком случае? — Ингвион уже не выдержал, процедил последний вопрос сквозь зубы. — Просто, чтобы мы знали твои… специфичные вкусы.
— Первая красавица Амана давно занята, и на неё я бы не претендовал при всей моей наглости, — подозвав Минратоса через осанвэ, Лаурэфиндэ достал привязанную к седлу учебную алебарду. — Однако, если бы моя будущая супруга была хотя бы в половину такой, как она — я был бы счастливым эльда.
— И всё же.
Нолдо улыбнулся. После чего заявил так, чтобы слышали все присутствовавшие.
— Принцесса Нолдор Нерданэль. Дочь Махтана Урундиля. Не быть другой первой красавице среди Эльдар.
И здесь он почти не лукавил. Видя в рыжеволосой мастерице не более, чем названную сестру, Финдэ отлично понимал, насколько его другу повезло с женой. Во всех смыслах.
А вот это уже — главная головная боль нашего Черного Стража и немалое черное пятно на его биографии. Девушка-Ваниар, использованная им ради провокации ради мести Валимару. Беда ее в том, что она-то влюбилась искренне. А разбитое сердце в мире с демонами зачастую приводит в объятия Слаанеш.
— Быть может, я хотел увидеть, какая из них окажется столь храброй, чтобы пригласить меня самой. Позвольте узнать ваше имя, дивное создание?
— Эстель, из служительниц Элентари. Лаурэфиндэ, так вы считаете меня дивным созданием?
— Мои глаза редко меня обманывают.
— Полно смущать меня, прекрасный небесный всадник.
Лаурэ сощурился, рассматривая девушку, напряжённо думая, но при этом продолжая улыбаться эльдиэ и болтать с ней о всяких глупостях.
Учитывая весьма характерный жест отца, как и внешний облик девушки, — эта попытка познакомиться явно не была спонтанной. Не так легко в Валимаре найти высокую и чëрноволосую ваниэ, куда больше похожую на женщину Нолдор, чем на представительницу своего народа. Подобные водились лишь среди тех, кому благоволила Варда, благословив особо и наделив обликом, подобным своему.
И ещё меньше шансов, что она ни с того, ни с сего заинтересуется тем, кто весь праздник ходил с невесëлой физиономией.
— Ваш отец столько рассказывал о вас…
Чёрный Страж чуть склонил голову на бок, изучая незнакомку. Что и требовалось доказать.
— Мне любопытно, что именно. Мы не общались с ним уже давно.
Красива, спору нет. Очень красива. По-нолдорски. Черные волосы, редкого цвета фиалковые глаза. Ата явно постарался, чтобы ему понравилась, и, вероятно, рассчитывал, что сын сделает самую большую глупость в своей жизни, позволив накинуть на себя петлю, что могла бы привязать его к Валимару.
Могло бы сработать. Будь Финдэ чуть более наивен и менее предубеждён ко всему, что связано с этим городом.
Однако… подобная уловка сейчас была на руку.
Лаурэфиндэ и так из-за пристального внимания Верховного Короля потерял слишком много времени впустую на этом треклятом празднике, сидя смирно и лишь немного раззадорив местных победой на охоте. А в его изначальных планах было, не много ни мало, докатиться до полноценного вызова на поединок! С последующей победой, разумеется.
Когда они приземлились чуть западнее лагеря, на берегу реки, в которой отражался свет Древа, Финдэ, отвязав ремни, спрыгнул с вновь сунувшего голову под крыло дракона первым. Эстель же…
Следовало ожидать, что именно это она и сделает. Неловко попытавшись слезть, девушка упала прямо на руки эльда, которые он был вынужден подставить.
А затем… девичьи руки оплели шею, чуть запинающееся дыхание опалило кожу, а эльдиэ с явным намерением потянулась губами к его губам. Сквозь тонкую ткань платья чувствовалось, что сердце у «дивного создания» стучит быстрее, чем у зайца во время погони.
— Лаурэ. Я хотела сказать весь вечер. Я люблю тебя. Мой рыцарь… ты украл моё сердце. Я влюбилась с того мгновения, когда только увидела тебя на арене, когда ты, с одним только копьём, стал победителем того состязания…
— И поэтому, когда к тебе подошёл мой отец, ты не стала себя долго упрашивать, — фыркнул Лаурэфиндэ, чуть уклоняясь от поцелуя и ставя даму на ноги.
— Что? А, да… Он сказал, что ты будешь на нашем пиру. Я очень долго ждала, когда начнутся танцы, боялась, что ты пригласишь кого-то ещё, но, слава Варде, этого не случилось, — Эстель вновь сделала попытку поцеловать, прижавшись всем телом.
— Понятно, — полунолдо тихо хмыкнул, качая головой и жёстким усилием воли давя зов плоти.
Воистину, желание ата привязать его к этому проклятому городу не иначе как судьбой совпало с влюблённостью одной ваниэ.
Даже жаль. Немного. Но, во-первых, Лаурэ не просил вешаться себе на шею, и во-вторых, ему очень сильно нужен был завтра вызов на дуэль. А в-третьих, он скорее пронзил бы себе грудь мечом, чем позволил связать себя с кем-то из обитателей Города Богов.
— Первое. Это была алебарда, а не копьё. — руки девушки, скользящие по телу, оказались мягко, но неуклонно перехвачены. — А второе… Хорошая попытка. Но нет.
— Что? — глаза эльдиэ чуть расширились в изумлении. — Но почему? У тебя нет другой, и я хотела… я думала… Если ты опасаешься, что мой отец откажет, если ты попросишь моей руки — не волнуйся. Я сумею его уговорить, правда. Я люблю тебя. Я хочу быть рядом с тобой — и только!
— Сочувствую. Потому что я тебя — нет, — Лаурэфиндэ опустил Эстель, у которой подкосились ноги, на сырую от ночной росы траву. — Видишь ли, моё дивное создание… ты прекрасна. Я не буду с этим спорить. Красотой ты опережаешь многих из дев, что я видел до этого. Однако чтобы вызвать у меня желание, нужно иметь два качества, которых у тебя нет.
— К-каких? — полузадушено всхлипнули из травы. Словно надежды разбивались — вместе с совершенно детской верой в сказочных принцев верхом на белых драконах.
— Острого ума и любви к тем искусствам, которым учит вала Ауле. Ум — вот то, что поистине красиво.
Не оборачиваясь, Лаурэ бодро зашагал по направлению к лагерю, где среди шатров всё ещё кто-то танцевал, и уже накрывали столы для продолжения празднества.
Учитывая наличие у тихо рыдавшей позади эльдиэ старшего брата, как Чёрный Страж уже успел выяснить… завтра его ждал бой. Надо будет потом забрать тренировочную алебарду с рамалоки.
До встречи с золотоволосым трындецом:
Много позже, уже начав идти по пути Хаоса:
Ну а его ближайшего сподвижника я уже сюда кидал)
Главные герои точно нет. Лелуш — 100% технарь, который, как отлично показала каноничная серия на острове, с природой откровенно не дружит. Настолько, что пришлось краснеть перед девушкой) Малекит в этом плане конечно более развит. И на охоту сходит, и на рыбалку, и трав для ядов зелий наберет. Но самому растить цветочки или огородничать… нет, не его стихия.
А вот у его жены с этим явно получше. Нерданэль сама конечно в первую очередь кузнец и скульптор. Как и муж, ученица Ауле. Но с другой стороны, именно она руководила инициативой озеленения строящегося Наггаронда. Так что что-то в этом плане все-таки понимает.
Ну, как бы сказать… главное трио героев Тень и Пламя — драконьи всадники. Правда, если вы назовете дракона зверушкой — вам сделают обиженное кусь)
Кстати об этом. Мои любимые отрывки на эту тему) Взаимоотношения Лаурэфиндэ и его ящера — это отдельный вид искусства.
Как раз тот самый визит в Валимар, когда он драконил свою бывшую родину.
Сначала — заставил ненавистно отца гладить эту хлеборезку:
— Здравствуй, ата.
Слово далось с трудом, и Финдэ очень сильно постарался сделать так, чтобы оно не звучало, как будто выплюнутое.
Снежно-белый дракон слегка заворчал, выпустив кольцо дыма, привлекая к себе внимание и заставляя ваниа чуть попятиться.
— Спокойно! — удерживая одну руку на плече отца, вторую Лаурэ властно положил на голову своего зверя, почëсывая. Губы сложились в лёгкую улыбку. — Лежи, Минратос. Лежи. Ата, не бойся. Он смирный. И тёплый. Правда, погладь его!
— Я тебе что, собака? — полный яда голос напарника ворвался в сознание, заполняя его лёгким возмущением.
— Есть хочешь?
— Хочу, но это не относится к делу!
— Тогда замолчи и лежи смирно. Придерживайся плана, — усмехнулся Лаурэ, смотря на то, как Аркуэнвил со смесью обречённой решимости и полной неуверенности на лице касается носа ящера.
— Финдэ. Оно меня чешет, — возмущению рамалоки не было предела. — Этот слизняк ваниа пытается меня гладить. Я тебя за это в озеро сброшу!
— Объяснять Сафирону и Старшему будешь сам.
— Не бойся, — Минратос сжал зубы, тихо ворча. Белый дракон явно не забыл, как объект почитания всех Ваниар едва не прикончил их с братом и сестрой во время первого полёта Куруфинвэ. Не говоря уже о том, что созданные Отцом Драконов ящеры в принципе не слишком давали к себе прикасаться кому-то, кроме своих всадников или тех, кого они обозначили как членов их семьи. Но погладить себя всё же позволил. — Выловлю. А потом ещё раз сброшу.
К счастью для всех присутствующих, Аркуэнвил не стал слишком сильно испытывать судьбу.
Затем очаровал Эстель, прокатив ее на драконе:
Дремавший Минратос приоткрыл один глаз, внимательно и чуть сварливо смотря на бескрылого брата.
— Спокойно, друг мой, спокойно. Будь хорошим мальчиком, нам надо уважить прекрасную деву, — чуть улыбаясь, Лаурэ слегка похлопал по белоснежному чешуйчатому боку.
— Ну это уж слишком… мало того, что ты меня пёсиком выставляешь, теперь ещё и местных самочек катать? — возмущённо пронеслось в разуме. — Или хочешь сказать, ты её выбрал и она теперь часть стаи?
— Разумеется, нет. Но нам нужно её прокатить. Это часть плана.
— Я не унесу двоих!
— Она лёгкая. Потерпи. Прошу тебя…
Минратос слегка потоптался, очень недовольно смотря на своего всадника.
— Я точно на обратном пути перевернусь в воздухе, — чуть злобно предупредил рамалоки, опуская крыло и давая на себя влезть.
Посадив ваниэ впереди себя и закрепив ноги девушки ремнями, Финдэ устроился сзади, обняв спутницу за талию и давая команду взлетать.
А под конец получил заслуженное возмездие)
Белоснежный ящер устремился в небеса, унося нолдо прочь из места, где его больше ничего не держало. Лаурэ же… чувствовал, что он сам и матушка, наконец, отомщены. Что он сам теперь свободен. Никаких больше «полу». Это время ушло. Он — нолдо. Правая рука наследного принца Тириона и воспитатель его детей.
Но в тот миг, когда Лаурэ с наслаждением прикрыл глаза, подставив лицо ветру, Минтратос сложил крылья, быстро перевернувшись в воздухе, а забывший закрепить ремни Финдэ почувствовал, как выскальзывает из седла — прямо навстречу водяной глади озера, не слишком высоко над которым они летели.
Кажется, не один эльда хотел почувствовать себя отомщённым…
— МИНРААААТООООООООС!.. Буль!
— И зачем так орать? Я же сказал, что выловлю, братец, — фыркнул дракон, снижаясь к месту, отмеченному кругами на воде. Туда, где вынужденно нырнул его наездник.
Тень и Пламя:
Реванш Черного Короля:
