Чай как топливо революции.

«Как считалось в Лесу, мода на специальные заведения для чаепития в Клавдиуме захирела и вымерла более полувека назад, сохранившись лишь как чайные комнаты при клубах. О чем в Лесу не знали – некоторое время назад в аранийской столице вновь начали появляться общественные чайные, причем сразу двух видов. Как инспектор полиции, я имела возможность близко и подробно – куда сильнее, чем хотелось бы -- исследовать чайные, создаваемые обществом трезвости. Довольно сомнительные с точки зрения санитарии дешевые заведения, в чем-то даже более опасные для здоровья посетителей, чем трактиры и пабы с алкогольными напитками. Однако «чайные домики леди Корнер» являлись местом совсем иного уровня. Чисто, светло и здесь присутствовал неплохой выбор чая за вменяемую цену и вкусно пахнущая выпечка. Правда, именно сегодня последнее являлось недостатком, поскольку заказывать еду я не собиралась, а вот запах дразнил и раздражал. А еще – в отличие от ресторанов, сюда допускались женщины без сопровождения мужчин, редкость для патриархальной Арании. 

-- Ничего так местечко, -- закончив оглядывать зал, решила Клэр. – Занавески, ковер, стулья с нормальными сидушками, зеркала, даже клавесин в углу поставлен.»(с) Чудеса в раскрутке

Когда в одной фразе соединяют «чай» и «революция», обычно вспоминают либо пресловутое «бостонское чаепитие», либо «балтийский чай» в исполнении революционных матросов. Но пропагандой смеси спирта с кокаином лучше заниматься где-то в других местах, поэтому поговорим о более слабых и традиционных наркотиках.

Как известно, чай в Англии не очень растет, поэтому в старину Рубин Гуд на пару с Гаем Гисборном пили обычный эль и не выеживались. Однако шло время, красота английских женщин и вкус английской еды сделали англичан лучшими моряками в мире, а из дальних странствий на родину они потащили не только золото и сифилис, но и всякие экзотические кушанья с напитками. Первоначально в моду вошел кофе – тот же Ллойд и Лондонская фондовая биржа «выросли» как раз из coffeehouse. Женщины туда не допускались, а мужики порой обсуждали такие темы, что один король даже попытался запретить все нафиг. Получилось не очень, хотя ВПН-ов еще не придумали, тактика тотальных запретов плохо срабатывает, когда нелегельщина нужна «буквально всем», от работяги до министра.

Тем не менее, чай довольно быстро также внедрился в недобрую старую Англию, уже к концу семнадцатого века став популярным напитком. «Надо понимать», что и кофе, и чай в то время, помимо прочих достоинств, для тех антисанитарных времен для здоровья наносили пользу хотя бы тем, что процесс приготовления включал в себя термическую обработку воды, от которой дохла хотя бы часть микробов с бактериями. К слову, привычка британцев и не только, добавлять в горячий чай молоко тоже связана не столько со вкусом (вкус у этой смеси так себе), а с необходимостью как-то разбавить кипяток перед наливанием в фарфоровую чашку – иначе могла треснуть, а штука дорогая.

Считается, что к началу девятнахи чай слегка «ушел в тень», став более домашним и клубным напитком – в общественных местах народ главным образом бухал, хотя к 1800 чай наконец-то стал дешевле пива, да и сахарок, делающий вкус этой гадости хоть сколько-то приятным, тоже подешевел.

Новый виток моды обычно относят уже примерно к 1860-м годам, причем прививание английским бухарикам высокоморальному викторианскому обществу культуры публичного чаепития шло сразу по нескольким направлениям.

1. Заведения для чаепития, создаваемые обществом трезвости. Так себе идейка, жизнь простых работяг в недоброй старой Англии в то время была довольно беспросветна, так что после работы душа народных масс все же требовала чего-то вроде джина, а не высокой культуры быта. В общем, замена пабам вышла так себе.
2. Чай к булочке. Обычно этот виток связывают с Aerated Bread Company Джона Даглиша, где устроили «чайные самообслуживания» -- заходишь, покупаешь булочку, делаешь себе чай, пьешь и жрешь. Забавно, что и вэтом случае чай с булочками выступил конкурентом бухла – «фирменный» метод аэрации Даглиша не способствовал образованию алкоголя при выпечке, поэтому реклама конкурентов призывала «покупать хлеб с джином». Впрочем, настоящими конкурентами для ABC стали вовсе не они, а сеть чайных Lyons, которые изначально двигали свою сеть как разновидность общепита.

В принципе, уже чайные ABC стали местом «женской социальной контрацепции концентрации», поскольку в условиях повышенного викторианского ханжества являлись одним из немногих публичных мест, куда женщины могли ходить без сопровождения мужчин. Народ идею распробовал и подхватил.

1. Как, например, чайные Кэтрин «Кейт» Крэнстон. Дочь владельца ресторана, сестра крупного торговца чаем (ну так совпало, чё вы!), мисс Крэнстон сделала ставку на «атмосферу» и художественное оформление, припахав под это дело представителей так называемой Новой Глазговской школой искусств – что позволило шотландцам некоторое время гыгыкать над дикими лондонцами со словами: «а у вас таких домов высокой культуры быта и нету, лохи темзовские!»

Разумеется, места, где женщины собирались без присмотра мужиков поговорить о своем, о женском, довольно быстро стали не просто заведениями для дамского трёпа, но и еще и социальными центрами. 

«Я зашла в Lyons и взяла кофе с сэндвичем. И надо же было так случиться, что я села рядом с мисс Адой Мур [актрисой и активной участницей WSPU(Женского социально-политического союза)] и двумя дамами, готовыми к бою. Удивительно, что меня саму не арестовали как одну из них — вскоре я поняла, что одета точь-в-точь как они. Длинное пальто-ольстер, светлая шляпа и вуаль — вот был правильный костюм; ни сумки, ни кошелька, ни зонта, ничего лишнего. При себе у меня было ровно столько денег, чтобы доехать домой, — они лежали в кармане пальто; всё остальное я оставила в чемодане. Ключ от дома висел у меня на шее. Это было ужасно захватывающе — чувствуешь себя прямо какой-то красной революционеркой.»

(с)дневник Кейт Парри Фрай, дочь депутата Палаты Общин.

Так что даже в таком приличном заведении, как выбранное Фейри Грин, посетительниц тоже могли «замести». Хотя, конечно, сильно не всегда и даже в разгар борьбы за все хорошее полицаям приходилось держать в голове, что «эти дамочки» могут быть дочкой-сестрой-женой таких людей, которые о рядового бобби даже ноги вытирать побрезгуют, чтобы подошвы не замарать.

P.S. Кстати, в Японии, несмотря на активную деятельность местных суфражисток, женщины получили право голоса в 1945 году, а впервые проголосовали на общенациональных выборах в апреле 1946 года.

P.P.S. Рожи местного изберкома доставляют отдельно…