О пользе любви к животным
Автор: Александр НетылевBangBang объявила флэшмоб оборотней (https://author.today/post/833299).
И тут стоит учесть, что моя последняя работа - это дилогия в стиле китайского сянься. На Востоке тоже есть оборотни, - но они совсем другие, чем на Западе; они больше "волшебный народ".
Тем не менее, история Жунь Ли может наглядно показать, какую пользу приносит любовь к животным.
Будут два больших отрывка.
— Молодая госпожа! Подождите!
Смеясь, Жунь Ли обернулась. Чуньхуа и Кики, её верные служанки, силились догнать её, — но куда им! Чуньхуа была от природы склонна к полноте, а у Кики ноги коротковаты. Их госпожа же так и дышала энергией юности; каждый выезд за пределы городов дочь министра воспринимала как прекрасный повод улизнуть от удушливого надзора и вдохнуть освежающий воздух свободы.
Вот и сейчас, пока усатый и приземистый кучер Болин чинил заклинившее колесо кареты, Жунь Ли воспользовалась случаем выскользнуть и, подобрав длинный подол, пробежаться по лесу. Хоть и предупреждал её старый Ронг быть осторожной в этих местах, но считала она его просто перестраховщиком. До столицы не более дня пути, если кто из лихих людей и додумается нападать здесь на путников, первый же разъезд императорской стражи покончит с этим! Да и сколько-нибудь крупных зверей охотники давно повыбили. Даже жалко: животных Жунь Ли всегда любила, а они любили её.
Хоть и не настолько, чтобы горела она желанием столкнуться в лесу с голодным волком или тигром.
Тем больше было её удивление, когда из густых зарослей ежевики Жунь Ли услышала тоненькое, болезненное поскуливание. Если бы служанки успели догнать её, они наверняка постарались бы удержать свою госпожу от проявления «опасного» и «рискованного» любопытства. Однако сама Жунь Ли опасным и рискованным его не считала: какое бы животное ни забрело сюда, ему было больно. Оно страдало.
Оно звало на помощь.
Раздвинув кустарник, девушка обнаружила небольшой комочек мягкого белого меха. Маленький, размером с некрупную кошку, белый лисенок лежал, распластавшись на земле. Мех его был перепачкан кровью, и в боку зияла колотая рана; когтистые лапки скребли по земле, а в больших красноватых глазах застыли слезы.
Исполненная жалости, Жунь Ли опустилась на корточки.
— Молодая госпожа, не трогайте его, — предупредила подбежавшая Кики, — Он же может быть бешеным!
— Ну что ты такое говоришь, — возразила Жунь Ли, заглядывая в глаза зверьку, — Он не бешеный. Он просто ранен. Помоги мне лучше.
Втроем барышня и ее служанки вытащили лисенка из колючих зарослей. Зверек поглядывал на своих спасительниц с подозрением, но не сопротивлялся: сил у него на то просто не было.
— Сейчас… Не бойся, малыш. Мы тебя не обидим. Все будет хорошо.
Лисенок дернулся от боли и почти по-человечески вскрикнул, когда неудачное прикосновение побеспокоило его рану. И сердце Жунь Ли сжалось.
— Нужно отнести его к Ронгу, — распорядилась она, — Он умеет обрабатывать раны.
Пэй Ронгом звали её неофициального телохранителя. Старый слуга министра Жунь, в молодости он служил в гарнизоне на границах с Восточной Вэй; прошел не одну кампанию и несмотря на грубый и простой вид, неплохо знал боевые искусства. Умел он и выживать в диких условиях, и оказывать первую помощь, а еще — обладал каким-то звериным чутьем на людей, скрывающих гнусные помыслы.
А может быть, просто был мнителен и всегда подозревал дурное.
Вот и сейчас, увидев Жунь Ли с её «трофеем», он позволил себе ворчливость, какую не позволяли себе с господами менее ценимые слуги семьи Жунь:
— Что вы там такое нашли, молодая госпожа?
Как-то он так умел смотреть, что при всей их разнице в статусе Жунь Ли чувствовала себя не барышней благородного дома, а всего лишь нашкодившей маленькой девочкой.
— Лисенка, — пробормотала она, против воли вжав голову в плечи.
— Дикое хищное животное, — безжалостно ответил Ронг.
Пушистый зверек был для него лишь вредителем, ворующим кур.
— Он милый и лапочка! — возмутилась девушка, — И он ранен! Помоги ему!
Старый солдат сокрушенно покачал головой, безнадежно взирая на Жунь Ли. В короткой и стремительной схватке между житейским здравомыслием и верностью приказу решающий перевес обеспечило подкрепление в виде умоляющего взгляда больших карих глаз.
— Болин, — бросил он, не оборачиваясь, — Подержи нашего пациента, чтобы он никого не покусал.
Что в это время делал он сам, Жунь Ли старалась не смотреть. Она знала, что такую рану недостаточно будет просто перевязать. Нужно прочистить её, иссечь омертвевшую плоть, да еще и, чего доброго, придется зашивать края… От одной мысли о подобном ей становилось дурно.
И все-таки, она не воспользовалась случаем уйти в починенную карету. Она осталась. Глядя куда-то в небо, Жунь Ли вслепую гладила лисенка по пушистой голове и уговаривала его, что скоро все закончится, нужно просто потерпеть и не двигаться.
На удивление, лисенок как будто понимал её. Процесс лечения терпел он со стоицизмом истинного буддистского монаха… разве что совершенно не по-монашески зарылся при этом мордочкой в грудь девушки. Крошечные коготки вцепились в ткань её лилового с золотой вышивкой халата, а хвост мелко подрагивал от боли, но тело зверька оставалось неподвижным, как будто прекрасно понимал он всю суть и цель манипуляций старого воина.
— Никогда такого не видел! — воскликнул Ронг с каким-то восхищением.
Жунь Ли решила, что он имеет в виду поведение лисенка, и заулыбалась.
— Вот видишь? Он умница! — ответила она с такой гордостью в голосе, как будто это она научила зверька выдерживать адскую боль.
— Я не об этом, — терпеливо пояснил слуга, — Я о ране.
Жунь Ли испугалась настолько, что на доли секунды даже опустила взгляд на него, все еще выполнявшего свои тошнотворные медицинские процедуры.
— Что с ней? Ты не можешь его вылечить?
— Наоборот, — покачал головой Ронг, — Это будет даже проще, чем я ожидал. Очень чистая и аккуратная рана, идеально ровный срез плоти. Невероятно острое лезвие без малейшей зазубрины или щербины; таким клинком можно отрубить голову, и жертва заметит это лишь при попытке кивнуть. Я не представляю, насколько искусный оружейник мог выковать столь великолепное оружие, а если и мог, то стоит оно целое состояние; не то что у армии, а даже у Имперских Стражей нет ничего подобного.
— И тот, у кого оно есть, использовал его, чтобы ранить беззащитное животное! — возмутилась девушка.
Старый солдат не прокомментировал это никак.
Он сказал все, что имел сказать, а остальное было не его делом.
Аккуратно сшив края раны, Ронг наложил поверх неё тугую полотняную повязку. Больше всего Жунь Ли опасалась сейчас, что неразумный зверек немедленно попытается сорвать неудобную ткань, но он этого не сделал. Лишь трогательно смотрел на девушку алыми бусинами глаз.
И она не могла оставить его на произвол Судьбы.
— Поедешь со мной, — тоном, не терпящим возражений, сказала барышня лисенку, — Будешь у меня жить. Ронг, ты знаешь, что едят лисы?
— Кур, — проворчал слуга, — Украденных у крестьян.
Жунь Ли сделала вид, что не поняла намека.
— Чуньхуа, когда пойдешь за покупками, закупи больше куриного фарша. Ему нужно хорошо питаться, чтобы скорее поправиться, да, маленький?
Посмотрев ей в глаза, лисенок пару раз кивнул и ткнулся мордочкой ей в грудь. Жунь Ли засмеялась:
— Какой умница! Я назову тебя Бао-Бао.
В глазах лисенка отразился животный ужас. Он решительно замотал головой и даже оскалил крошечные клыки.
Быть Бао-Бао ему определенно не хотелось.
А вот Жунь Ли это имя понравилось, и она была искренне убеждена, что её новому другу оно прекрасно подходит. И он скоро тоже должен его оценить, если почаще его так называть.
— Бао-Бао! Малыш Бао-Бао!
Нареченный Бао-Бао зашипел, и в этом шипении отразилась смесь гнева с безнадежностью.
— Бао-Бао!
Старый Ронг лишь покачал головой. Убедившись в том, что животное не собирается кусать его госпожу или иным образом нападать, слуга потерял к нему всякий интерес. И даже удивительное оружие, нанесшее столь чистую рану, вызывало лишь сугубо праздное любопытство.
Чем бы оно ни было, едва ли его владелец имел что-то против благородной семьи Жунь.
А между тем, к спорившей с лисенком молодой госпоже подошел кучер Болин.
— Госпожа Жунь Ли, — поклонившись, сказал он, — Мы готовы ехать дальше. Прошу вас сесть в карету; мы потеряли много времени из-за… всего этого.
Он удержался, чтобы не сказать «из-за вас». Ронгу такое спустили бы, ему нет.
— …так что добраться сегодня до Лицзяна мы уже не успеем. Придется нам заночевать на постоялом дворе.
— И ничего страшного, — откликнулась девушка, с лисенком на руках забираясь обратно в экипаж, — Мне ведь, как дочери министра, полезно почаще бывать вне поместья и видеть жизнь, которой живут обычные люди. Да, малыш Бао-Бао?..
В ответ лисенок лишь страдальчески вздохнул.
С подлинно монашеским смирением принимая новое имя.
(с) "Остывший пепел прорастает цветами вишни", глава "Даос и барышня находят нечто необычное" https://author.today/reader/484968/4554040
Проснувшись от чужих голосов, Жунь Ли распахнула глаза, — но считанных мгновений не хватило ей, чтобы закричать. Мозолистая, омерзительно пропахшая потом и алкоголем мужская рука зажала ей рот, и заросший черной бородой простолюдин щербато ухмыльнулся ей в лицо, обдав ее вонючим дыханием.
— Так-так. Познакомимся, барышня? Так и думал, что вы не откажетесь!
Задрав ей нижнюю тунику, мужчина нетерпеливо полез ладонью в святая святых её тела. Протестующе замычав, Жунь Ли попыталась вырваться, но его сообщники крепко держали её за руки и за ноги.
— Брыкается, красотка! — засмеялся один из них, — Норовистая!
— Да я у неё поди первый! — откликнулся бородатый, — Вот и играет в недотрогу…
И тут же вскрикнул:
— Дьявол! Она укусила меня!
— Выбей ей зубы, — посоветовал один из сообщников.
— Не порть мордашку! — возразил другой.
— Ы-ы-ы, — добавил третий.
На глазах Жунь Ли выступили слезы. Ни разу в жизни ей не было так страшно.
Ни разу в жизни она не испытывала такого бессилия.
— Смотрите-ка, она плачет! — заржал бородатый, — Что, благородная барышня, что же ты не прикажешь своим слугам нас выпороть?..
«Где же Ронг?», — в панике подумала Жунь Ли.
«Неужели они… убили его?!»
А насильник между тем продолжал:
— Или может, нам самим тебя выпороть? Ну-ка, парни, поверните её на живот!
Дочь министра могла лишь глотать слезы унижения, чувствуя, как лапают и тискают её грубые мужские руки.
— Какая задница! Не, ты как хочешь, а я пороть не буду, лучше сразу…
Что именно «сразу», насильник озвучить не успел. Их возню прервал насмешливый мужской голос:
— Полагаю, ваши предпочтения имеют лишь теоретический характер.
Скосив глаза, Жунь Ли увидела, что пятый гость опирается спиной на приоткрытую дверь. Был он полностью обнажен, и мускулистые плечи радовали её девичий взор, несмотря на ситуацию. Более же непристойные детали оказались надежно скрыты невероятно длинными распущенными волосами, в лунном свете отливавшими серебром. В руках незнакомец вертел небольшой кинжал.
Кинжал, который выглядел совершенно несолидно против дубинок и топоров в руках бандитов.
— Жену свою полагать будешь, — щербато ухмыльнулся главарь, — Иди своей дорогой, а то самому не поздоровится.
— Как женюсь, буду, — легко согласился незнакомец, — И уж поверь, я буду делать это не настолько грубо и примитивно.
Он оглядел мужские руки на ягодицах Жунь Ли даже не с осуждением, а скорее с какой-то отеческой укоризной.
— Знаете, господа, у меня сейчас по ряду причин очень мало времени, — продолжил беловолосый, — Поэтому давайте по-быстрому. Я потребую от вас отпустить молодую госпожу. Вы, понадеявшись на то, что вас четверо против одного, не внемлете голосу разума. И я в ответ сделаю вот так.
Моргнув в этот момент, Жунь Ли не увидела даже, что он шевельнулся. Лишь порыв ветра пробежал по её обнаженной коже. А в следующую долю мгновения беловолосый уже стоял на прежнем месте, девушка же вдруг почувствовала, что ее руки больше никто не держит.
Один из бандитов лежал на полу рядом с кроватью, скрючившись и выкашливая кровь. Не была Жунь Ли лекарем, способным сходу распознать любую рану, но даже она смогла заметить торчавшие под неестественным углом обломки ребер.
— Сан… — прошептал бородатый неверящим голосом.
И перевел на беловолосого взгляд, пылающий жаждой мести.
— Ты ответишь за это! Руо, ну-ка возьми его!
Гигант, не принимавший участия в изнасиловании, сделал два шага вперед, поудобнее перехватив дубинку и угрожающе наклонив голову, — и вдруг захрипел, зажимая горло ладонями. Брызнула кровь.
Тончайший разрез на его шее открылся только сейчас.
Когда гигант рухнул на пол, беловолосый посмотрел на свой кинжал с какой-то странной улыбкой, — после чего перевел взгляд на бородатого.
— Сейчас ты попробуешь захватить молодую госпожу в заложники. Но я окажусь проворнее и воткну кинжал тебе в левую глазницу.
Две секунды обдумывал насильник услышанное, — но незнакомцу этого хватило.
— Ну, или ты не успеешь сделать даже этого, — поправился он, вырывая кинжал из глазницы убитого.
После чего перевел взгляд на последнего оставшегося бандита.
— А ты чего ждешь?..
Бандит, совсем молодой еще юноша, колебаться не стал. Оставив тела своих сообщников лежать на полу, он торопливо выпрыгнул через открытое окно.
Незнакомец чуть улыбнулся — и плавным, каким-то звериным движением подошел к Жунь Ли. Дочь министра хотела поблагодарить его. Хотела заверить, что её отец достойно наградит её спасителя. Хотела спросить, в конце концов, как его зовут.
Но почему-то все слова застряли у нее в горле. Смотрела она, как завороженная, в алые глаза. Где-то на грани восприятия мелькнула мысль, что где-то она уже видела эти глаза, — но она не помнила, где. Сейчас она лишь чувствовала себя в их полной власти.
Незнакомец протянул руку и мягко коснулся её щеки. Несмотря на весь пережитый ужас, у Жунь Ли перехватило дыхание от нежности этого жеста. С болезненной четкостью в голове её оформилась мысль:
«Сейчас он потребует отдать ему и тело, и душу, и я… соглашусь!»
А затем он вдруг отстранился. Прислушавшись к чему-то, незнакомец шагнул в сторону — и одним изящным движением вылетел в окно вслед за последним разбойником.
Буквально в следующий момент Жунь Ли услышала людей, подбегавших к её комнате.
— Молодая госпожа, вы в порядке?!
Здесь были и трактирщик, и несколько постояльцев, и вся её прислуга. В том числе и Ронг, на которого дочь министра немедленно напустилась, назначив его виноватым в пережитом ужасе:
— Не благодаря тебе! Где ты был?! Почему не пришел мне на помощь?!
— Я… не знаю, — в голосе старого солдата звучала искренняя растерянность, — Я был как будто без сил. Я не мог проснуться, даже зная, что должен сохранять бдительность. Ведь эта группа мне сразу не понравилась…
— Может быть, ты стареешь, Ронг? — спросила языкастая Кики, — Стареешь и уже не можешь защищать молодую госпожу?
На секунду Жунь Ли стало его даже жалко. И она переключилась на новую жертву.
— А вы! — напустилась она на хозяина постоялого двора, — У вас всегда так следят за безопасностью постояльцев?!
Он торопливо бухнулся на колени.
— Пощадите, благородная госпожа! Я не думал, что они посмеют… Я заслуживаю смерти! Но я прошу вас о милосердии…
— Ронг, можешь не убивать его, — откликнулась дочь министра, — Но мы немедленно уезжаем.
— Как вам будет угодно, молодая госпожа, — с облегчением в голосе ответил слуга, — Но все-таки, кто вас спас?
Задавая этот вопрос, он внимательно изучал рану на горле гиганта.
Изучал — и хмурился от подозрений.
— Не ты, — отрезала Жунь Ли, — Кто-то из постояльцев. Да, выясни, кто это; я хочу, чтобы его достойно наградили за спасение моей жизни. Высокий, широкоплечий, с женственно-красивым лицом и очень длинными белыми волосами; возможно, даосский практик.
Ронг переадресовал вопрос хозяину постоялого двора, но тот лишь округлил глаза:
— Среди постояльцев нет такого человека.
— То есть, как, нет? — удивилась Жунь Ли, — Не мимо же он проходил!
— Я не знаю, благородная госпожа! Поверьте, если бы я знал, я немедленно сказал бы вам! Но среди моих постояльцев нет ни одного беловолосого! Я бы запомнил!
Дочь министра мотнула головой:
— Я не собираюсь задерживаться здесь дольше необходимого! Вот что: если вы узнаете, кто это был, напишите его имя и отправьте с посыльным в поместье семьи Жунь в Лицзяне. Если я узнаю его, то быть может, прощу ваш постоялый двор. А сейчас готовимся к отъезду. Кики! Принеси дорожный наряд. А вы все убирайтесь из моей комнаты, пока я неодета!
Сказав это, Жунь Ли подумала о том, что что-то забыла.
А еще через мгновение — поняла, что именно она забыла.
— Подождите… Где Бао-Бао?!
Лисенок ведь был в комнате, когда пришли эти бандиты. Что, если он пытался защитить свою хозяйку?
Что, если его убили?
— Бао-Бао! Малыш Бао-Бао!
В это самое время «малыш Бао-Бао» с аппетитом пожирал печень сбежавшего разбойника. Морщился он при этом, — не потому что не любил вкус сырой человеческой печени (это было не так), а потому что во дни былого величия пожирал он лишь печень достойных противников.
Бин Юн из пригородов Лицзяна к их числу явно не принадлежал.
Поглощая вместе с его ци его воспоминания, Мао Ичэнь переживал те моменты, что привели юношу к столь бесславному финалу. И в этих моментах мало было того, что он мог бы уважать.
«Я? С тобой? Да ты слабак!»
«Мы, конечно, росли вместе, но я всегда относилась к тебе как к брату. Извини.»
«Ха! У тебя же почти ничего нет, кто за тебя пойдет?»
Каждый шаг этого мальчишки на пути во тьму был отмечен лицом той или иной женщины. Но не любовь вела его и не страсть. Лишь зависть, желание быть не хуже других.
Не хуже тех, кому любовь и страсть знакомы.
— Может быть, тебе стоило бы для начала мыться чаще чем раз в месяц? — спросил Ичэнь уже мертвого бандита.
Разумеется, тот не ответил. Мертвые вообще не отличаются разговорчивостью.
— Смешно, правда? — добавил Ичэнь, — Я ем твою печень и тебе же жалуюсь на жизнь. Потому что по глупости потратил почти все остатки духовных сил.
Да, даже такая слабая и недостойная жертва поможет ему восстановиться быстрее. Убив даже такого человека и съев его печень, он восстановил больше сил, чем мог бы набрать за месяцы, аккуратно собирая дыхание Жунь Ли и стараясь не причинить вреда.
По крайней мере, в следующий раз, когда он примет человеческий облик, не придется все делать в такой спешке. А то вспомнить бой на постоялом дворе — и самому смешно. Куда девалось благородное, степенное изящество Короля Демонов? Короля, что никогда не спешил, — ибо это время старалось поспеть за ним, а не наоборот?
Наверное, туда же, куда и восемь из девяти лисьих хвостов.
Доев печень разбойника, Ичэнь вздохнул. Защищая барышню Жунь Ли от насильников, он дрался обнаженным. Это было красиво, Ичэнь был не из тех, кто отрицает подобное. Более того, по стандартам Царства Яростных Духов это даже не было непристойно: демоны никогда не стыдились красоты своих тел, — разумеется, те, у кого она была.
Но в Земном Царстве, скованном миллиардами разных условностей, это могло создать ненужные проблемы и вопросы.
С величайшим отвращением Демон-Лис стянул с убитого разбойника когда-то белую, а ныне грязно-серую рубаху, кожаную безрукавку и широкие штаны. Исподним побрезговал.
— Если бы любой из моих подданных появился передо мной в таком виде, я бы его убил, — сообщил он, — Тебе повезло, что тебя я уже убил чуть раньше.
Одевшись в трофейный костюм, Король Демонов, как ему показалось, на глазах потерял четверть своего величия и треть — мужской привлекательности. Но по крайней мере, в таком виде можно было ходить по городам смертных, не привлекая толпу зевак. Кинжал Бога Войны он сунул за пояс; сейчас это было его единственное оружие.
Оружие, что еще недавно чуть не убило его самого.
Прикинув напоследок, не забыл ли он чего, Мао Ичэнь вернулся в лисье обличье и торопливо побежал к постоялому двору. Хоть и мог уже Демон-Лис уйти в вольное плавание, но решил пока все же остаться с «хозяйкой».
В конце концов, этой ночью не удалось ему поспать у неё на груди.
Надо же исправить это упущение.
(с) "Остывший пепел прорастает цветами вишни", глава "Лисенок нюхает цветы" https://author.today/reader/484968/4554049