Из беспризорников - в забытые гении

Сегодня шестидесятый день памяти Германа Галынина. Это одно из тех имен, что звучит не громко, но вес и значение которого трудно переоценить. Его имя сегодня носит музыкальная школа в Туле — городе, где он родился и вырос. Но саму его музыку почти не услышишь в наше время на концертах.  «Я радуюсь и горжусь тем, что Герман хорошо ко мне относился, ибо я имел счастье знать его и наблюдать за расцветом его огромного таланта», — писал Дмитрий Шостакович.

Творчество Г. Галынина — одна из ярчайших страниц послевоенной советской музыки.

Нетрудно заметить, что большинство произведений написано за пятилетие 1945-50 годов. Именно столько времени трагическая судьба отвела Галынину для полноценного творчества. Фактически все самое значительное в его наследии было создано в студенческие годы.

История жизни Германа Германовича Галынина уникальна. И в то же время она характерна для выходца из народной среды, сумевшего приобщиться к высотам мировой культуры.

Его отец был рабочим в Туле. Рано лишившись родителей, Герман Галынин два года бродяжничал и голодал. В 12 лет он попал в детский дом, который заменил мальчишке семью. Уже в это время проявились его незаурядные художественные способности: он неплохо рисовал, был непременным участником театральных представлений. Худой подросток с большими оттопыренными ушами, в чужом пиджаке и мятой рубашке, неожиданно особенно увлёкся музыкой: сочинял песни, играл в народном оркестре, пробовал дирижировать.

Талант ребёнка заметил педагог Иван Михайлович Мальцев, и дальше произошла почти голливудская история: учитель и ученик едут в Москву к авторитетному профессору, музыковеду Игорю Способину, и тот называет Галынина «дарованием». Первое сочинение юного композитора — «Марш» для фортепиано стал своеобразным пропуском в музыкальное училище при Московской консерватории. Прозанимавшись год на подготовительном отделении, в 1938 году Галынин был зачислен на основной курс, где стал овладевать основами композиции под руководством профессора Генриха Литинского и гармонией у И. Способина.

В высокопрофессиональной среде училища, в общении с выдающимися музыкантами талант Галынина начал развиваться с поразительной силой и быстротой — недаром сокурсники считали его главным художественным авторитетом. Исследователь творчества Галынина Ирина Кленская пишет:

Герман Галынин был настоящим вундеркиндом: в двенадцать лет он рассуждал о музыке как взрослый человек, проживший огромную жизнь. В своих ранних сочинениях улавливал мгновения, настроения, которые обычный человек не мог почувствовать. Он говорил, что слушает пустоту, потому что всё есть звук: скрип окна, шум дождя, пение птиц. И эта детская радость открытия сопровождала его до самой смерти».

Всегда жадный до всего нового, интересного, неординарного, в училищные годы Галынин особенно увлекался фортепианной и театральной музыкой. И если фортепианные сонаты и прелюдии отразили юношескую взволнованность, открытость и тонкость чувств молодого композитора, то музыка к интермедии М. Сервантеса «Саламанкская пещера» — склонность к острой характеристичности, воплощению радости жизни.

Уже в училищные годы всех поражала самобытная «галынинская» манера игры на фортепиано, тем более удивительная, что пианистическому искусству он никогда систематически не учился, проходя лишь обязательный общий курс. «Под его пальцами все становилось крупным, весомым, зримым. Исполнитель-пианист и творец здесь как бы сливались в единое целое», — вспоминает соученик Галынина композитор Александр Холминов.

Когда началась Великая Отечественная война, первокурсник Московской консерватории Галынин не задумываясь уходит на фронт добровольцем. Но и здесь не расстается с музыкой - руководит художественной самодеятельностью, сочиняет песни, марши, хоры, выступает с концертной бригадой по воинским частям.

После контузии в 1944 году Герман вернулся в Московскую консерваторию, в класс патриарха отечественной музыки тех лет Николая Мясковского, а позже — самого Дмитрия Шостаковича, который высоко ценил его талант и сравнивал со скрытым огнём, «разгоревшимся необычайно ярко, сверкнувшим всеми гранями и трагически угасшим».

Кара Караев, Дмитрий Шостакович, Герман Галынин, Валентин Макаров

Найденное в начале пути получило продолжение в дальнейшем творчестве Галынина — прежде всего в фортепианных концертах и в музыке к комедии Дж. Флетчера «Укрощение укротителя». В консерватории Галынин учился легко и увлечённо. Он быстро выделился среди сверстников — поражал памятью, слухом и умением схватывать суть. Однокурсники восхищались его работами, но сам он оставался спокойным и сдержанным: «Он привык жить бедно, привык быть в стороне от всех, стеснялся быть среди так называемой консерваторской золотой молодёжи. Он был, знаете, такой ничей птенец, выбившийся из стаи. И тем удивительнее, что сквозь эту скромность пробивались огромная сила воли, мужество, борьба с жизненными волнами: достаточно послушать его трагическую музыку, созданную в послевоенные годы, — и всё становилось ясно», — пишет музыковед и музыкальный критик Елена  Дурян-Виноградова.

Консерваторские годы — период становления Галынина как человека и музыканта, его талант вступает в пору расцвета. Лучшие сочинения этого периода — Первый фортепианный концерт (после выхода печально известного партийного Постановления «Об опере „Великая дружба“ 1948 года Т. Н. Хренников не преминул подвергнуть его критике), Первый струнный квартет, фортепианное Трио, Сюита для струнных — сразу же привлекли внимание слушателей и критиков. Венчают годы учебы две капитальные работы композитора — оратория «Девушка и смерть» (по М. Горькому) и оркестровая «Эпическая поэма», вскоре ставшая очень репертуарной и удостоенная в 1951 году Сталинской премии.

https://ya.ru/video/preview/6866817745274369002

https://ya.ru/video/preview/18116634375572976606

https://ya.ru/video/preview/3136583529485021161

Композитор был обласкан и критиками, и государственными деятелями, и ценителями современной музыки тех лет — очень скоро стал одним из самых востребованных и ярких отечественных композиторов. К концу 1950-х годов музыка Галынина заняла прочное место в репертуаре ведущих советских исполнителей: дирижеров Александра Гаука, Евгения Светланова, Рудольфа Баршая (его давнего друга) и Геннадия Рождественского, пианистов Анатолия Ведерникова, Евгения Малинина и Дмитрия Башкирова; камерную музыку Галынина активно исполнял и записывал на грампластинки Государственный квартет имени Бородина.

Но тяжелый психический недуг уже подстерегал Галынина, так и не дав ему до конца раскрыть свое дарование. «К сожалению, Галынин ещё больше стал бояться людей, — отмечает Ирина Кленская. — Возможно, большие деньги и слава, которые на него обрушились, подорвали его психику. Ему стало казаться, что премию обязательно выкрадут, её надо защитить. Даже укладываясь спать, композитор клал на всякий случай топор под подушку». 

Он мужественно боролся с болезнью, стремясь отдать каждую вырванную у нее минуту любимой музыке. Несмотря на свое состояние, Герман Галынин продолжет сочинять: « Он начинает понимать, что музыка как будто ускользает от него. И тогда Галынин начинает некую игру: вспоминает свои ранние успешные произведения, возвращается к ним и к тому состоянию восторга, которое захватывало его перед тем, как воплотить свой замысел на бумаге». Прошлое и настоящее соединяются в его сознании в единое целое — продолжая бороться с болезнью, композитор даже в психиатрической больнице пишет камерные, сольные пьесы. Так возникли Второй квартет, Второй фортепианный концерт, Concerto grosso для фортепиано solo, Ария для скрипки и струнного оркестра. Галынин отредактировал ранние фортепианные сонаты, ораторию «Девушка и смерть», исполнение которой явилось событием в музыкальной жизни 60-х годов.

Последним сочинением Галынина стало «Скерцо для скрипки и струнного оркестра». 18 июня 1966 года в возрасте сорока четырех лет композитор умирает, и вместе с ним умирает память о нём. Каким был Герман Галынин — практически неизвестно. И нет даже архива, по которому можно было бы воссоздать его личность. «Он не любил фотографироваться, потому что как будто боялся принять самого себя», — считает Ирина Кленская.

Важным шагом к возрождению музыки Галынина явился спектакль «Распад атома». Премьера спектакля, посвящённого жизни и творчеству Германа Галынина, состоялась 10 ноября 2025 года в Московском Международном доме музыки в рамках V Международного музыкального фестиваля «Энергия открытий». Он представил удивительную историю незаслуженно забытого гения. Его хрупкая и глубоко выразительная музыка прозвучала в исполнении Симфонического оркестра радио «Орфей» под управлением Сергея Кондрашева, и пианиста Владимира Вишневского.  

Мы проходим путь мальчика-беспризорника, ставшего маститым композитором, но так и оставшегося забытым. Полтора часа звучания неизвестной музыки Германа сопровождают кадры архивной документальной хроники. Воспоминания в прочтении режиссера Дмитрия Сердюка и актёра Владимира Шульги погружают в эпоху, в которой жил и творил человек удивительной судьбы. И, быть может, каждый слушатель и зритель чувствует эту «энергию открытий» — такую понятную сегодня. Спектакль Дмитрия Сердюка — это попытка целостно представить портрет композитора, образ которого окутан тайнами и загадками. «Мы соединяем документы, музыку и театр, чтобы зритель не просто услышал, а почувствовал: за нотами стоит человек, который продолжал творить даже в самых нечеловеческих условиях. Это история не только о прошлом — она о нас, о том, что искусство способно победить забвение», — утверждает режиссёр.

Галынин был истинно русским художником, с глубоким, острым и современным взглядом на мир. Как и в его личности, в сочинениях композитора пленяют замечательная полнокровность, душевное здоровье, все в них вылеплено крупно, выпукло, значительно. Музыка Галынина напряженна по мысли. Явное тяготение к эпичности, картинности высказывания оттеняется в ней сочным юмором и мягкой сдержанной лирикой. Природа его творчества ярко национальна: на это указывает и песенный, широкого распева мелодизм, и особый, несколько  «корявый» строй гармонии и оркестровки, восходящий к «неправильностям» Мусоргского. С первых же шагов композиторского пути Галынина его музыка стала заметным явлением советской музыкальной культуры, «ибо, — по словам  Евгения Светланова, — встреча с музыкой Галынина — «это всегда встреча с прекрасным, обогащающим человека, как и все подлинно прекрасное в искусстве».

https://ya.ru/video/preview/14958803087899843883

К сожалелию, по большей части видео старые, качество их оставляет желать лучшего. Приношу вам, друзья, извинения.