«Оборотни» за троном Святого Петра: интеллектуальный спецназ Ватикана

Монахи-воины иезуитского ордена

Среди многочисленных религиозных орденов, выросших из почвы католицизма, один занимает совершенно особое, почти мифическое положение — Общество Иисуса, более известное как орден иезуитов. Созданный в разгар Реформации, он превратился в главный ударный отряд папства, в «интеллектуальный спецназ» Ватикана, способный действовать там, где обычные церковные методы оказывались бессильны.

Основатель: от воина к «воину Христову»

Основатель ордена, Игнатий Лойола (1491–1556), происходил из аристократической баскской семьи и изначально задумывал Общество Иисуса по образцу военно-монашеских орденов тамплиеров. Это военное начало пронизало всю структуру организации. Главное отличие устава иезуитов от других монашеских правил заключалось в четвёртом обете — безусловном послушании и верном служении папе. На фоне господствовавшего тогда сопротивления папскому абсолютизму это был сознательный выбор, сделавший орден идеальным инструментом для борьбы с протестантизмом.

В «Духовных упражнениях» и «Конституции ордена» Лойола изложил сущность и методы подготовки иезуитов. Главное требование — абсолютное безоговорочное послушание. За несколько дней до смерти Лойола продиктовал отцу Иоанну-Филиппу Вити одиннадцать наставлений, ставших своеобразной «военной присягой» иезуита:

«Я должен желать, чтобы мой начальник обязал меня отказаться от моего собственного суждения и покорить свой разум».«Во всём, что не является грехом, я должен действовать в соответствии с волей старшего, а не в соответствии со своей волей».«Я должен рассматривать себя как труп (perinde ac cadaver), который больше не имеет ни разума, ни воли; как некую вещь, которую можно класть, куда хочешь; как палку в руках старика, который использует её в своих нуждах и кладёт её, куда захочет».

Процесс уничтожения в себе собственного «я» Лойола детально описал в письме к португальским иезуитам от 26 марта 1553 года. Он выделил три степени подчинения: подчинение действия (выполнение приказов), подчинение воли (согласование своей воли с волей начальника) и подчинение ума (иметь убеждения в соответствии с волей начальника). Последнее объявлялось высшей степенью послушания, достижимой лишь тогда, когда иезуит смотрит на старшего как на самого Христа.

Восточные корни «духовных упражнений»

Исследователи указывают на явное заимствование Лойолой из восточных практик. Виктор Шарбоннель в книге «Иезуиты, их мусульманское происхождение» описал контакты Лойолы с испанскими маврами и мусульманскими конгрегациями, чьи обряды, правила, формы посвящения и внутреннее устройство он перенял при формировании ордена. Особое значение имел опыт суфиев. Франсуа Рибадо Дюма выделял роль восточных мистиков, повлиявших на католических богословов в Испании:

«Множество выражений (послушание perinde ac cadaver, военная власть главы ордена, слияние духовного и мирского) выявляют это исламское влияние».

Русский религиозный писатель М.В. Лодыженский в сравнительном анализе православной и западной мистики отмечал сходство метода Лойолы с индийской Раджа-йогой:

«Метод Раджа-йоги — всегда метод мышления и требует сосредоточенного размышления и созерцания... Подобные же медитации и созерцательные упражнения рекомендуются также и Лойолой, и главная роль в этих упражнениях так же, как и в Раджа-йоге, принадлежит мысленному воображению».

Известный французский оккультист Элифас Леви, бывший дьяконом церкви Сан-Сюльпи, высоко оценивал иезуитские медитативные практики, считая, что именно в них заключается главный секрет ордена:

«Лойола приказывает своим последователям видеть, трогать, обонять, вкушать невидимые вещи. Он хочет, чтобы чувства в молитве были возбуждены до состояния добровольной галлюцинации... Это мечты без сна, галлюцинация без сумасшествия, желаемое и обдуманное видение, настоящее творение ума и голоса».

Военная структура и тотальная слежка

Организация ордена отличалась военной структурой и строгой централизацией. Иерархия включала несколько ступеней: новиции (послушники), схоласты (ученики), духовные коадьюторы и, наконец, профессы — высшую ступень, дававшую четвёртый обет безусловного подчинения папе. Даже в период расцвета профессов не было более пятидесяти человек.

Территориальная организация строилась из поселений, резиденций и миссий, коллегий и новициатов, сгруппированных в провинции, объединённые в ассистенции. Во главе ордена пожизненно стоял генерал, при котором состоял «совет ордена» — фактически генеральный штаб. Хотя генерала и совет формально избирала Генеральная конгрегация, в реальности глава ордена зависел только от папы и обладал неограниченной властью.

Порядок поддерживался системой наблюдения и шпионажа одних членов над другими. Генерал находился под надзором адмонитора — его духовника, дававшего специальный обет папе наблюдать за генералом. Кроме того, орден имел многочисленных тайных приверженцев — «светских иезуитов», действовавших в условиях строгой конспирации и не знавших друг друга.

Каждый иезуит обязан был ежегодно совершать «отчёт совести» — открывать душу своему прямому начальнику, рассказывая всё, что могло выяснить его характер и прошлое. Так как это признание не составляло тайну исповеди, им пользовались для целей ордена. Благодаря этому генерал знал всех членов Общества и мог в любое время выбрать человека, наиболее пригодного для той или иной миссии.

Лойола освободил иезуитов от монашеских и священнических обязанностей, в частности от аскетизма, зато обеспечил им высшие привилегии светского духовенства. Как писал исследователь Г. Бёмер:

«Иезуит — совершенно независимый от какой бы то ни было посторонней власти член священнической корпорации, суверенно управляемой единым главой, который ответственен только перед папой... Орден образует автономный политический организм, государство с собственным правом, собственной конституцией, собственным имуществом, словом, государство наподобие древних германских государств: армию, всегда готовую к бою».

Провинциал Кастилии, отец Миранда, став ассистентом Испании, признавался:

«До того, как я попал в Рим, где меня посвятили во все тайны, я не знал, что представляет из себя наше Общество. Внутреннее управление нашего ордена требует специального изучения; в нём ничего не понимают даже провинциалы».

«Тайные наставления»: психология проникновения

Особую эффективность ордену обеспечивало наличие секретных правил управления — «Тайных наставлений Общества Иисуса» (Monita secreta Societatis Jesu), составленных в XVII веке и впервые опубликованных в Кракове в 1612 году. Текст из семнадцати параграфов обобщал опыт проникновения в нужную среду, привлечения доверия государей и сановников, увеличения доходов коллегий, вытеснения соперников из других орденов.

Документ завершался показательным указанием:

«Супериоры должны тщательно сохранять при себе сии Тайные Наставления и открывать их лишь немногим, и то надёжным отцам... Если же эти увещания попали бы в руки посторонних лиц... надо отрицать, что они были согласны с духом Общества».

Три кита иезуитской деятельности

Главными обязанностями иезуитов стали проповедь, обучение и исповедь. Они прославились как миссионеры, учителя и духовники.

Миссионерство отличалось максимальной приспособляемостью. Иезуиты заменили монастыри резиденциями, отказались от монашеской одежды, получили право скрывать принадлежность к ордену, нарушать обязательства для адаптации к среде. В Китае они приносили жертвы Конфуцию и предкам, в Индии выдавали себя за кающихся брахманов, отказывались от соприкосновения с париями, видоизменяли обряды крещения, скрывали имя и образ креста.

Обучение концентрировалось на воспитании элиты — детей господствующих классов. Иезуитские коллегии были доступны всем сословиям и бесплатны. Первые были основаны в 1551 году в Риме (Папский Григорианский университет) и в Вене. К XVIII веку в руках иезуитов находилось подавляющее большинство средних и высших учебных заведений Западной Европы.

Исповедь была сильнейшим средством воздействия. Иезуиты ввели «щадящую исповедь» — крайнюю снисходительность к грехам, ставшую ответом на протестантскую отмену таинства покаяния. Иезуитский богослов Суарес поучал:

«Если духовник наложил тяжёлую эпитимью и, несмотря на просьбы кающегося, не захочет изменить её, последний вправе уйти без отпущения и приискать себе более снисходительного духовника».

Казуистика и пробабилизм: моральная алхимия

Для оправдания этой снисходительности иезуиты разработали своеобразную систему нравственного богословия. Применив диалектический приём схоластов — казуистику, при которой любой вопрос разбивался на бесчисленные детали и случаи, — они создали «теорию оправдания», в соответствии с которой всякое действие может быть совершено, если в его оправдание можно представить мнение какого-либо авторитетного богослова.

Главным же достижением стал пробабилизм — теория правдоподобия. Её суть: из двух представляющихся взглядов ни один не может считаться несомненно достоверным, а является лишь правдоподобным, и при разногласии авторитетов о дозволенности поступка можно избирать любое мнение. Более того, в одних случаях допустимо основываться на одном из противоречивых мнений, в других — на любом ином, даже если оно во всём противоречит первому.

Герман Бузенбаум, один из главных теоретиков, оправдывал ростовщика, утверждая, что греха нет, если считать проценты выражением сердечной благодарности должника. Если дворянский сын ждал смерти отца ради наследства — это тоже не грех: «Позволительно сыну отвлечённым помыслом желать отцу своему смерти, — конечно, не как зла для отца, но как добра для себя».

Альфонс Лигуори, автор восьмитомника «Нравственное богословие», канонизированный при активном участии иезуитов, утверждал, что если великосветский человек соблазняет девушку из небогатой семьи, он не совершает греха и не обязан на ней жениться, если обещание было дано лишь притворно: «Большая разница в положении и богатстве есть достаточное основание для сомнения в действительности обещания».

Для оправдания грехов иезуиты прибегали к «мысленной оговорке» (reservation mentalis). Нельзя сказать «с каким бы удовольствием я убил бы этого человека», но если мысленно добавить «если бы Бог это позволил» — греха нет. Убийца, спрошенный, не он ли убил такого-то, может смело ответить «нет», подразумевая про себя, что он не посягал на жизнь этого человека «до его рождения».

Г. Бёмер подчёркивал родство между иезуитами и раввинами-талмудистами:

«Для тех и других нравственный закон является не прирождённой нашему духу нормой, а суммой внешних заповедей... Ни тех, ни других нисколько не заботит, действительно ли проникся человек этими заповедями... И те, и другие смотрят на нравственный закон совершенно так же, как юристы смотрят на государственные законы».

Ю.Ф. Самарин в книге «Иезуиты и их отношение к России» определял суть иезуитизма как «великую мировую сделку», заключившую «унию между истиной и ложью, добром и злом, Божьею правдою и человеческою неправдою». Именно в этой системе морали, воспитавшей целые поколения европейской элиты, можно найти истоки той «двойной морали», которая стала одним из ключевых принципов западной дипломатии.

Благодаря специализации и методам работы орден превратился в ударный отряд католицизма, получивший название «чёрная гвардия» или «эскадроны смерти» Ватикана — безжалостный, дисциплинированный, абсолютно послушный и способный действовать в любых условиях, маскируясь под местную среду и используя человеческие слабости как рычаги влияния.