Манеж: Жириновский

23-го апреля в Центральном выставочном зале «Манеж» завершилась выставка «Жириновский: Продолжение», приуроченная к 80-летию известного российского политика. Выставку можно разделить на три сегмента. Первый — история семьи Жириновского, его рождение и жизнь до переезда в Москву. Второй — поступление в МГУ, работа в столице и деятельность в качестве политического функционера. То, что стало началом агитации перед сентябрьскими выборам в Государственную думу. Третий сегмент — жизнь ЛДПР после Жириновского.

Начинается история Жириновского с воспоминаний о семье. Мать Жириновского в шестнадцать лет вышла замуж за Андрея Васильевича Жириновского, сотрудника ОГПУ, родила пятерых детей, в 1944-м году глава семьи скончался от туберкулеза и через год Александра Павловна вышла замуж за Вольфа Исааковича Эйдельштейна, сослуживца первого мужа. В 1946-м году около ста пятидесяти тысяч человек воспользовались соглашением между правительством Польши и СССР о праве на выход из советского гражданства лиц еврейской национальности. Эйдельштейн оказался в числе этих ста пятидесяти тысяч человек. Весной 1946-го года Вольф Исаакович был на вокзале, узнал о том, что у него родился сын Владимир, зашел в вагон и оставил жену и шестерых детей, уехав в Польшу, а затем — в Израиль.

Для семьи Жириновских наступили непростые времена, хотя время для страны вообще было сложным. Потери Советского Союза во Второй мировой войне составили двадцать семь миллионов человек, из которых одиннадцать с половиной миллионов относилось к безвозвратным военным потерям. Было уничтожено тридцать две тысячи промышленных предприятий, полностью разрушены тысяча семьсот городов и семьдесят тысяч сел. Страшные цифры, сопоставимые со смертью отдельной цивилизации. Еще страшнее то, что в современной России за последние двадцать пять лет с карты исчезло более тридцати тысяч населенных пунктов — но этих данных на выставке, почему-то, нет.

В 1946-м году в СССР женщин было на 22 миллиона больше, чем мужчин. В некоторых отраслях женщины составляли до 80% трудоспособного населения, работали в сельском хозяйстве, госпиталях, восстанавливали разрушенные города. В кратчайшие сроки население страны восстановило 6200 крупных предприятий, промышленность выросла на 73% от уровня 1940-го года, в 1947-м году отменили карточки, поголовье скота превысило довоенное на 40%. Экономику поднимали женские руки, потерявшие мужей, отцов, сыновей. Женщины залечивали раны истерзанной страны и растили новое поколение. Женщины того периода — пример необычайной самоотверженности и заслуживают бесконечного уважения и благодарности.

Это — детство Жириновского. Рождение в первый послевоенный год, отъезд отца, одна комната на пять человек. «Найти что-то теплое и нежное в своем детстве я не могу», — говорил Жириновский. Однако по его же словам, именно скромные условия, строгость и борьба за справедливость юных лет закалили его характер и стали основой будущей жизни.

Второй сегмент — прибытие в столицу. Жириновский говорит об этом так: «Я приехал в столицу в семнадцать лет. Мне никто не помогал. Будьте смелыми, решительными, ничего не бойтесь и не стесняйтесь». С 1964-й по 1985-е годы в стране строились города, росла промышленность, Советский Союз вышел на первое место в Европе по объему промышленного производства, страна строила орбитальную станцию «Мир», провела Олимпийские игры в Москве. Для людей это время стало периодом благополучия после страшных потрясений войны и послевоенного строительства. В современной России это время называют «периодом застоя», словно космос, развитие экономики, промышленности и сельского хозяйства — это неприятное болото, наполненное гниением.

Жириновский поступил в МГУ и увлекся первыми публичными выступлениями, проходившими на Арбате: «Хотелось получить должность, которая отличалась бы своим размахом, масштабностью, стать преподавателем или дипломатом, чтобы учить студентов или выступать от имени страны».

Следует отметить, что в МГУ Жириновский поступил благодаря матери. При сдаче экзаменов Владимиру отказали в приеме, тогда Александра Павловна запросила рекомендацию районного комитета ВЛКСМ в Алма-Ате, сумела ее получить, сумела срочно выслать сыну в столицу, в результате Жириновский прошел конкурс и стал студентом Института стран Азии и Африки МГУ.

В 1985-м году мать умерла. Владимир писал: «О чем я жалею больше всего? О том, что однажды у меня появились новые кроссовки и размер кроссовок был одинаковый у мамы и сына. Мама попросила: «Дай их мне, они такие удобные, красивые». Но я сказал: «Зачем они тебе? У меня есть сын, я отдам ему». Я жалею об этих словах, у сына было еще много разных кроссовок, а мама так и не успела их поносить. Через два года она умерла от инфаркта».

После смерти матери у Жириновского наступил сложный период и в профессиональной сфере, его инициативы в юридической коллегии встречали сопротивление, он получал отказы во вступлении в партию, в выездах за рубеж, в публикации работ. Ощущение замкнутого круга провоцировало стремление к борьбе, оформившееся в ЛДПР. Создание партии совпало с Перестройкой, 1986-й год стал переломным в истории страны. Чернобыльская катастрофа, вывод войск из Афганистана, отмена шестой статьи Конституции о руководящей роли КПСС. К хозяйственным трудностям добавились требования о суверенитете союзных республик, так много получивших от Советского Союза в благополучные годы и так быстро пожелавших отделиться в сложные времена. События, последовавшие за 11-м марта 1985-го года, избранием Михаила Сергеевича Горбачева генеральным секретарем партии, отправили страну в пике.

В январе 1987-го «перестройка» получила статус официального курса государства, в силу вступило постановление о совместных предприятиях с иностранным капиталом. Семьдесят крупнейших предприятий страны оказались на внешнем рынке под влиянием западного капитала. В стране возник дефицит товаров первой необходимости. В мае 1989-го года прошел 200-тысячный митинг в Лужниках, за ним последовали сепаратистские мятежи в Прибалтике, вооруженные конфликты на Кавказе, падение промышленного и сельского производства. Медийное пространство страны заполнили фильмы и книги, менявшие представление населения о Советском Союзе. 1-го августа 1990-го года закон «О печати и других средствах массовой информации» официально упразднил цензуру в СССР. Каждый получил возможность влиять на сознание людей так, как считал нужным.

Начались голодные забастовки, в магазинах исчезли продукты, миллионы людей часами стояли в очередях за едой, одеждой, обувью, ухудшилось снабжение периферии, в особенности добывающих шахтерских регионов. С 1989-го года на Кузбассе, Донбассе и в Карагандинском бассейне тысячи людей присоединились к забастовкам. Управляемый коллапс завершился путчем, расстрелом Дома Советов и смертью СССР.

Причиной произошедшей катастрофы на выставке называют «однопартийность политической жизни страны». При этом люди, указавшие на однопартийность, как на главную причину развала СССР, не говорят о том, что современная Россия — это однопартийная страна. В России существует «Единая Россия», партия, обслуживающая интересы одного человека, все прочие партии, общественные организации, политические течения, движения, группы и кружки, являются формой эрзац-протеста, купирующего общественное негодование.

Существует КПРФ, нафталиновая резервация во главе с бессменным Зюгановым, который совсем недавно заявил о том, что страна не может пережить новый 1917-й год. Ироничные слова от человека, партия которого существует в результате событий 1917-го года. КПРФ — партия-предохранитель для граждан, ностальгирующих по социализму. Для людей помоложе, желающих строить СССР 2.0, Кремль когда-то вылепил движение Сергея Кургиняна. В таком же ключе выступал Николай Стариков и его недолго жившая «Партия Великое Отечество». Для каждой социальной страты находилась своя обёртка, но общее у всех было одно — обличая злокозненность западных сил, демагоги разного толка не критиковали главного политического фигуранта России последних двадцати шести лет. Особенно забавно выглядит партия «Новые люди», которая позиционирует себя как молодежно-ориентированная, являясь креатурой Сергея Кириенко, человека, стоящего за блокировками интернета, продвижением МАХа, усилением цензуры, всем тем, от чего страдает, в первую очередь, социально активная молодежь. Не звучит критики в адрес президента и на стендах ЛДПР.

Возникает вопрос: зачем человеку выступать на стороне «Новых людей», КПРФ, ЛДПР или иной карманной оппозиции, если первое, что такая оппозиция делает — декларирует поддержку существующей власти? Что это за политическая альтернатива, если стенды партии украшены рукопожатиями с человеком, против политики которого партия должна выступать? Если критика власти направлена на критику Запада, а не на призывы к ответственности за развал собственной экономики, образования, промышленности, культуры. Почему нет вопросов о предательстве национальных интересов и превращении страны в вымирающий ресурсный карьер, из которого черпают экономики других государств, пока Россия погружается в небытие нового железного занавеса, очень похожего на посмертный саван? Как раз по отсутствующим вопросам можно понять, где находятся болевые точки у современной власти, а уровень тридцатилетней лжи подсказывает истинное положение вещей: потрясающие успехи во внешней и внутренней политике, убедительная поддержка Ливии, Сирии, Венесуэлы, Ирана, триумфальное объединение братских народов Украины и России.

Критики на стендах нет. Есть улыбающиеся люди в скверно сидящих костюмах и лозунги о великой России. Принцип безоговорочной лояльности за четверть века превратился в гангрену клептократии, убивающую государство, но лояльность не вызывает смущения — она даже удобна с точки зрения карьерного роста. Можно быть слесарем из Тюмени и загнать бюджет Москвы в дефицит, но если вовремя написать: «Народ сделал выбор в пользу сильной успешной страны во главе с мудрым и авторитетным лидером», — то тебе ничего не грозит. Можно испарять десятки миллиардов в самых разных министерствах, организациях и фондах, можно сотни миллиардов отправлять на хранение в зарубежные банки. Можно заниматься здравоохранением и наблюдать за тем, как в родильных отделениях массово умирают младенцы. Можно переживать, что за пределами России кто-то запрещает русский язык, ввозя миллионы мигрантов, которые ни слова не говорят по-русски. Можно сетовать о сокращении населения, не вспоминая, что каждый десятый в современной России — употребляет наркотики, а средний возраст наркомана — 17 лет.

Наверное, обо всем этом не следует говорить, чтобы не расхотелось пить чай с вкуснейшими бубликами из пекарни «Машенька». Потому никто и не говорит, используя лояльность в качестве безотказной индульгенции против любого преступления. Лояльность искупает любой грех. Обогащайся на человеческих страданиях, прикрывай преступления патриотической риторикой, вывози из страны родственников, главное — будь лояльным. И любое злодейство сойдет с рук. А если получится так, что вчерашний лоялист оказался в Израиле, США или Англии, то всегда можно посетовать на нос, за который снова поводили из стороны в сторону. Выставка в «Манеже» — убедительное свидетельство существования в России особенной категории политических деятелей. Это люди-симулякры, политические симулянты, променявшие борьбу за процветание народа на покровительство зла, которое по необъяснимой причине сковало души этих людей коррупцией, пороком и страхом.

Зачем голосовать за ЛДПР или любую другую партию, если они поддерживают существующую власть? Зачем голосовать за тех, кто не спрашивает, что происходит с экономикой, что стало с культурой, сколько можно кататься на именах Пушкина и Чайковского, предлагая в современном искусстве кальку с западных проектов, обогащенных или матерщиной, или новоявленным патриотизмом, в который не верят сами создатели «контента»? Зачем голосовать за партии, которые не говорят о грабеже страны? Зачем голосовать за партии, которые не стремятся к торжеству закона и необратимости наказания для преступников? Которые не желают создавать условия для талантливых, умных, честных граждан России, чтобы те оставались в стране и работали на благо государства? Зачем голосовать за тех, кто не спрашивает, что было достигнуто за последние 26 лет?

Сколько можно торговать государственными и национальными интересами? Сколько можно торговать ресурсами и угодливо заглядывать в глаза тем, кто эти ресурсы покупает? Зачем голосовать за партии, которые не спрашивают, почему с вымиранием России борются, раздавая нищим взятки за детей, а не выстраивая государство, к котором люди родят детей по любви, в крепких и здоровых семьях? Кем окажутся дети, рожденные за взятку, как не фактором социального напряжения в будущем? Почему об этом не говорят на стендах партии, которая — формально — конкурирует с партией власти?

Подобными размышлениями полнится третья часть выставки и финальное впечатление от экспозиции тяжелое. Мероприятие наполнено мрачными аллюзиями о жизни страны. Политическая жизнь современной России настолько анемична, что подготовка к очередным выборам начинается с чествования мертвеца. В пространстве «Манежа» вспоминают жизнь Владимира Жириновского, второй мертвый Владимир лежит на Красной площади, напоминая о смерти царской России, а совсем рядом, за стенкой, сидит еще один Владимир, мертвец политический.

Завершат текст слова четвертого Владимира:

«Ну, как вам,
Владимир Владимирович,
нравится бездна?»
И я отвечаю так же любезно:
«Прелестная бездна.
Бездна — восторг!»