Агнцы и Грешники

Сегодняшний #субботний_отрывок покажет такие аспекты мира как отношение между магами и жречеством/церковью и первое столкновение героев с чудовищами в загадочной деревне, где пропадают люди.

__________________________________________

Нет предела человеческой низости. Келинел усвоил это давно, но каждый раз немного удивлялся, когда перед ним открывался новый уровень глубины этого грехопадения. Теперь не оставалось сомнений, что капеллан действительно причастен ко всему, что здесь происходило.

Келинел, в отличие от Андара, лишь сейчас почувствовал скверну в общем магическом фоне, и его ощущения говорили: оба новых гостя опасны.

Жрецом, по видимому, предстояло заняться позже. К тому моменту как капеллан покинул едальню, маг смог взять себя в руки и рассмотреть существо с которым теперь им предстояло биться. По беглому осмотру это была своего образа скройка из человеческих тел... довольно грубая некромантия, извратившая несколько некогда живых разумных существ. Запретная магия, которая преследовалась не только Братством, а повсеместно. Чародеи всего света давным-давно приняли законы, запрещающие подобную нечистоплотность с разумными существами. Уважение к смерти и право на покой души после нее должны были остаться одной из неприступаемых черт для магов. 

Кем она была раньше? Дочкой мельника? Сестрой местного кузнеца? Невестой бравого парня, что пропал в лесу?

Это было раньше. Давно. В прошлой её жизни.

Келинел брезгливо поморщился. Девушка мертва — этот факт не изменить, и то чем она стала — опасно. Братство должно вмешаться, чтобы это не ложилось новым мрачным пятном на репутации магии в мире. А тот, кто это совершил — будет судим и уничтожен по законам Круга Архимагов. Никаких полумер к ренегатам. Дознание лишь в случае содействия и покорности, чем от здешнего капеллана и не пахло.

Но если этот Григор – действующий посвященный церковник, то с Церковью Истинного Света могут возникнуть проблемы уже у Братства. Вряд ли клирики поверят, что капеллан соблазнился скверной и стал творить подобные бесчинства. А если и допустят в умах, то обвинить в этом им все равно захочется магов и магию, лишь получив еще один довод в пользу опасности магии и магов в целом. Их позиция окрепнет, а Братства – ослабнет.

– Ренмира, за спину. 

Голос Андара был уверенно-спокойным, не перешел на крик и это было бы странно для случайных посетителей. Обнаженный металл, а не скрытая ярость, и холодный отблеск меча, сверкнувший в зрачках.

Моракти обнажил полуторный клинок против чудовища, сотворенного против своей воли. Андар сделал шаг вперед. Он был сдержан и подготовлен, сжат внутри в тугую пружину, готов ударить в любой момент, если что-то пойдет не так.

– Святошу не убивать, – тут же бросил Андару маг.

«С ним нам придется повозиться». 

Да, именно для этого с каждым моракти работал в паре чародей. Для оценки рисков. Для того, чтобы люди в мире видели, что чудовище, созданное Братством, находится под контролем и на «поводке», ничем не угрожая мирным жителям. Для того, чтобы нивелировать последствия, договариваться по контрактам, а так же – незаметно уничтожить моракти, если тот в пылу сражения переступит через свой предел и обратится в чудовище. И лишь в последнюю очередь маг находялся радом с моракти для того, чтобы вовремя излечить убийцу чудовищ и помогать ему как-то еще.

Однако сейчас их оказалось трое. Странная женщина, занимавшая уже мысли мага, явно была Андару небезразлична. Маг бросил на нее взгляд и оценил, что рука барышни, глядящей на монстра без испуга, медленно поползла вправо по поясу и исчезла в складках накидки, где, скорее всего, коснулась рукояти кинжала. Келинел увлекся новыми вопросами о природе их связи и упустил тот момент когда Ренмира резким движением выбросила руку вперед, отправив прямо в горло Дочери острую сталь. Это движение притормозило чудовище. Кинжал по рукоять вошёл в горло существа. Открывшаяся было для визга пасть рефлекторно захлопнулась и не издала ни звука. Крови не было. Недоумения… Тоже. Блеклый взгляд неживых глаз обратился к Ренмире, которая сразу шмыгнула за стойку покойного трактирщика. Умертвие двинулось в сторону чужаков. Плавно, мягко и пугающе грациозно. Босые ноги с почерневшими ноготками попадали в лужицы пива, на остатки брошенной пищи.

Один шаг умершей равнялся двум.

Она шла быстро. Слишком. Но моракти отточенным жестом выставил клинок против чудовища еще быстрее. Эта была далеко не первая тварь, которую зачарованная сталь в его руках готова была лишить жизни.

Андар был готов ударить, однако в одно нелепое мгновение нечто застало его врасплох. Он медлил, пока оскверненная тварь надвигалась на него. Алые глаза встретились с затуманенным бледным взором. Мертвячка замерла там, где ее не достало сверкнувшее лезвие меча.

— Обрати своё оружие против себя. Обрати… — Настойчивый шёпот проник в голову мужчины. Его поддержал еще один. – Ты недостоин жить. Вспомни…

Ему послышалось? Это ветер? Или шёпот, уже раз сегодня уже убивший…

Так или иначе, ветру ли, шёпоту, стала послушна рука. В ней загорелось яркое пламя, грозившееся испепелить самого чародея его же магией. Сжав рукоять меча, даже рука Андара потянула, и размеренно, в такт ударам сердца, поднесла оружие к горлу своего хозяина...

Тихий шорох половиц где-то наверху услышали только моракти и Ренмира. А еще почуяли запах. Запах тлена и долгих мук.

Их было ещё трое — пропавших дочерей.