Музыка весны: день седьмой
Автор: Теххи ШеккЗадание:
Нужно выбрать любимое стихотворение поэтов Серебряного века и написать тем же размером и способом рифмовки свое.
ТРАМВАЙ ДЛЯ ЗАБЛУДИВШИХСЯ
Древняя улица, где булыжник
Старше, чем ратуша и мосты.
Звёзды острее и небо ближе,
Рельсы спускаются с высоты.
Не дописал, не допел, не дóпил
В мире, где правят огонь и страх.
Старый трамвайчик. Вожатый — допплер.
Не отражайся в его глазах.
Слишком реальные сны — так близко.
Ты им поверил. Ты был готов.
…Мимо Флоренции, Праги, Минска,
Мимо придуманных городов,
Мимо химер, василисков, гарпий,
Фрейлин, шутов, королей, пажей,
Мимо картонных домов для Барби,
Жутких готических миражей.
Может, парсеки, а может, мили…
Чудо свершается наяву.
Красный трамвайчик по междумирью
Мчится, сдувая со шпал листву,
Мимо кофейни, где в крепком кофе
Специи знойных материков,
Где в зеркалах твой туманный профиль —
Рядом. Мучительно далеко.
Я закажу земляничный латте.
Выдохну сказку о нас двоих:
В солнечной выси плывут фрегаты,
Грохот трамвайных колёс затих.
Будешь менять имена и лица,
Чередовать темноту и свет.
Не забывай иногда мне сниться.
Если сумею, отправлюсь вслед.
Выйду на улицу, где булыжник
Старше, чем Волга или Хурон.
Звёзды острее и небо ближе.
Допплер, останови вагон.
НИКОЛАЙ ГУМИЛЁВ
ЗАБЛУДИВШИЙСЯ ТРАМВАЙ
Шел я по улице незнакомой
И вдруг услышал вороний грай,
И звоны лютни, и дальние громы,
Передо мною летел трамвай.
Как я вскочил на его подножку,
Было загадкою для меня,
В воздухе огненную дорожку
Он оставлял и при свете дня.
Мчался он бурей темной, крылатой,
Он заблудился в бездне времен…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Поздно. Уж мы обогнули стену,
Мы проскочили сквозь рощу пальм,
Через Неву, через Нил и Сену
Мы прогремели по трем мостам.
И, промелькнув у оконной рамы,
Бросил нам вслед пытливый взгляд
Нищий старик, — конечно тот самый,
Что умер в Бейруте год назад.
Где я? Так томно и так тревожно
Сердце мое стучит в ответ:
Видишь вокзал, на котором можно
В Индию Духа купить билет.
Вывеска… кровью налитые буквы
Гласят — зеленная, — знаю, тут
Вместо капусты и вместо брюквы
Мертвые головы продают.
В красной рубашке, с лицом как вымя,
Голову срезал палач и мне,
Она лежала вместе с другими
Здесь в ящике скользком, на самом дне.
А в переулке забор дощатый,
Дом в три окна и серый газон…
Остановите, вагоновожатый,
Остановите сейчас вагон.
Машенька, ты здесь жила и пела,
Мне, жениху ковер ткала,
Где же теперь твой голос и тело,
Может ли быть, что ты умерла!
Как ты стонала в своей светлице,
Я же с напудренною косой
Шел представляться Императрице,
И не увиделся вновь с тобой.
Понял теперь я: наша свобода
Только оттуда бьющий свет,
Люди и тени стоят у входа
В зоологический сад планет.
И сразу ветер знакомый и сладкий,
И за мостом летит на меня
Всадника длань в железной перчатке
И два копыта его коня.
Верной твердынею православья
Врезан Исакий в вышине,
Там отслужу молебен о здравье
Машеньки и панихиду по мне.
И всё ж навеки сердце угрюмо,
И трудно дышать, и больно жить…
Машенька, я никогда не думал,
Что можно так любить и грустить.
1920