Дом, Баня

Жара не давала дышать. Какой-то дешёвый пломбир всё пытался испачкать руку, капая. Во рту стреляла «шипучка», купленная в садовском магазине без названия. На плече кое-как висел плавательный круг, в пару местах заклеенный изолентой. Лето было на пике. В саду всё приобрело живые цвета: везде ярко-зелёный, красный, жёлтый и даже розовый. В тот момент жара раздражала, от неё болела голова, пломбир делал руки липкими, а круг, нагреваясь, немного жёг плечико. Это было так давно, что сейчас та жара вспоминается с приятной ноткой, вкус пломбира всё никак не забывается, а круг напоминает о прохладной воде в карьере. Моим родным местом оказалась не квартира, в которой живу, и ни какое-либо другое место. Сад - вот мой дом детства. Душа начинает смеяться звонко и по-детски, когда вспоминаю о бабушкиных цветах или о посиделках с дедушкой. Это всё было таким естественным, таким обыденным… Подобной простоты сейчас будто не хватает. Хочется самого обычного: гулять по саду, смотреть на множество непонятных цветочков, обсуждать с бабушкой самые разные темы и ждать дедушку с работы, чтобы поесть самые вкусные куриные крылышки на мангале. 

Тогда главной заботой была разбитая по-дурацки коленка. С каждым годом становится не по себе: та беззаботность уходит всё дальше и дальше. Я хочу вцепиться в неё всеми руками, не отпускать, даже если придётся стереть руки в кровь. Я не хочу забывать то чувство лёгкости, не хочу прощаться с воспоминаниями о саде. И очень печально, что сохранить это место я не в силах.

Пройдут года, дом нужно будет переделывать, привычные котики не будут там бродить, распушивая хвосты, за забором больше не пронесутся ребята на велосипедах, а когда-то там не окажется бабушки и дедушки. А без всего этого сад перестанет быть садом. Той атмосферы больше никогда не будет. И это пугает, бьёт прямо по сердцу, сбивая его ритм. Глаза тут же мокнут из-за мыслей о том, что что-то родное исчезнет. Голова панически работает, пытаясь показать хоть какие-то воспоминания, но и они лопаются, как мыльные пузыри, растворяясь глубоко внутри. Всё уходит и теряется. И как же это страшно.

Когда ты молодой, даже юный и зелёный, ты не думаешь о том, как мир исказится и какие вещи пропадут навсегда. Ты, будучи маленьким ребёнком, не терзаешь себя мыслями по типу: я не успею съездить туда ещё раз, вдруг я приеду слишком поздно, что будет с садом, когда бабушки и дедушки не станет. Ты просто уверен, что всё это бессмертно.

Повзрослев, начинаешь ценить это время. Ругаешься на себя, не понимаешь, как можно было не хотеть туда ехать. Потеряв тонну времени, оглядываешься назад, зная, что ничего не вернуть. Теперь можно только потерять. Поэтому начинаешь ценить то сладкое и тёплое время, когда всё по-волшебному цвело, садовский кот мурчал, вошкаясь у ног, а бабушка напевала радио, пока довольный дедушка сидел в беседке, смотря вокруг.