Чернобыль как предчувствие: авария ЧАЭС4 как предвестник итогов "Перестройки"

Сегодня 40-я годовщина аварии на 4-м энергоблоке ЧАЭС. «Стандартная модель» аварии давно известна. Две уязвимости конструкции. Первая — положительный пустотный (паровой коэффициент реактивности): реактор разгоняется при выкипании теплоносителя — легкой воды, поглощающей нейтроны. Вторая — «концевой эффект: графитовые вытеснители воды стержней управления и защиты кратковременно вносили дополнительную реактивность. Обе уязвимости в норме парировались системами управления и регламентом эксплуатации. Последний был неоднократно и злостно нарушен персоналом станции ради проведения эксперимента по выбегу турбины. Сам эксперимент удался. Реактор был разрушен. Уязвимости активировались в результате принудительного вывода ректора из йодной ямы. По регламенту после начавшегося ксенонового отравления реактор должен был быть заглушён до естественного очищения. Персонал вопреки регламенту попытался разогнать ректор, выведя почти все стержни из активной зоны, начал эксперимент, предполагающий отключение циркуляции теплоносителя, а когда что-то пошло не так внес максимум реактивности концевым эффектом стержней АЗ, переведя реактор в режим саморазгона с последующим взрывом. Концевой эффект потом устранили на действовавших РБМК и из эксплуатации их постепенно выводят только сейчас. Положительный паровой коэффициент реактивности мог быть быть исключён, если бы ректор был тяжеловодным — дейтерий нейтроны поглощает на порядки меньше. Конструкция была бы дороже, но надёжнее и эффективнее в смысле нейтронного баланса и уровня обогащения топлива. Вообще тяжеловодные модификации ректорах на тепловых нейтронах могли бы стать заготовкой для инфраструктуры УТС, потребляющего дейтерий как топливо. Канальная ветвь ректоров подходила для освоения сверхкритических параметров пара в атомной энергетики, которые сейчас планируются для БРЕСТИ-ОД-300 „Прорыв“. Авария на ЧАЭС остановила развитие отрасли на 20 лет, заморозив инвестиции в атомное машиностроение.

Мораль истории такова: попытка локальной оптимизации привела к разрушению системы. Аварию на ЧАЭС можно рассматривать как модель всей «Перестройки». Борьба с «отдельными недостатками» в основном в форме «дефицита» (скрытой инфляции) и «очередей» (слабой организации ретейла) увенчалась социальным самоубийством. «Стандартная модель» в общем то тоже известна. Первая волна перехода к рынку — законы о предприятии и кооперации 1987-88 разрушившие независимость инвестиционного контура безналичного обращение (прямо отключение ГЦ, ЭН в ходе «эксперимента»). И отмена «руководящей и направляющей роли КПСС» — разрушение контура кадрово-идеологической власти и утрата управляемости (кнопка АЗ, которая не работает). Только в этих условиях активировалась уязвимость конструкции двухступенчатой «федерации наций», когда все бросились делить «совместно нажитое имущество». Переход к «федеральной нации» априрори или апостериори эту уязвимость закрывает. Как и в случае ЧАЭС возможность не означает предопределённости. Экономические показатели РСФСР РФ догоняла минимум четверть века, а если брать в комплексе с демографией, геополитической безопасностью, социальным равенством т. д., то проблема реконструкции все еще актуальна.