Он не принадлежит мне, но сталл частью моей души

Солнце только-только поднялось над холмами,и его тёплые лучи коснулись крыши конюшни,где в стойле, уткнувшись мордой в бок матери,спал крошечный жеребёнок.

Я стояла у двери,затаив дыхание, боясь спугнуть эту тишину. Он был ещё такой хрупкий, с длинными, будто непоразмеру, ногами и тонкой шерсткой,которая дрожала от каждого ветерка. Алина, хозяйка Каи, тихо подошла сзади и, улыбнувшись, сказала:

— Ну что, пора начинать. Он теперь твой ученик. А ты — его голос в этом мире.

Я кивнула, сердце бешено колотилось. Мне поручили выбрать имя. Не просто кличку, А настоящее имя — то, что будет звучать в каждом топоте его копыт, в каждом ржании, в каждом взгляде. Я думала всего мгновение.

— Камбэк— прошептала я.

Алина удивлённо приподняла бровь:

— Интересно. Почему?

— Потому что он как символ второго шанса, нового начала. Он — гармония.

С тех пор каждый мой день начинался с него.

Алина учила меня — как держать руку, чтобы не напугать, как говорить тише, но увереннее, как читать язык его тела. Жеребёнок сначала дёргался, когда я касалась ножек, но я не сдавалась. Каждое утро — ласка, каждое прикосновение — как обещание: «Ты в безопасности». Я гладила его по шее, чесала за ухом, где он особенно любил, и шептала:«Камбэк, ты мой герой».

Однажды я попробовала команду:

— Улыбка

И он, как по волшебству, приподнял верхнюю губу, смешно скривив мордочку. Мы с Алиной захлопали в ладоши, а Кая, его мама, фыркнула, будто говоря: «Что вы там устроили?»

По выходным я приезжала на рассвете. Выводила кобылу в леваду — небольшое поле,где трава пахла летом и медом. Камбэк носился, как ветер, падал, вскакивал, пытался прыгать через кочки, будто уже мечтал стать скакуном. А его мама шла следом, нервно переступая копытами, то и дело фыркала и звала его низким, тревожным ржанием.

— Он должен учиться свободе, — говорила Алина. — А она — сначала страх, потом — крылья.

Я сидела на траве, обнимала колени и смотрела, как он растёт буквально на глазах. Уже через неделю он бежал ко мне, едва завидев. Уже не прятался за матерью. Уже ставил копытце мне на ладонь, когда я просила:«Дай ножку».

Знаю, что однажды его продадут. Что он уедет в другой конный клуб, может, даже за границу.Что я не смогу его купить — зарплата конюха не тянет на лошадь. Но я не жалею. Потому что эти дни— они мои. Эти восходы, эти шепотки, эти первые шаги — всё это навсегда останется в моём сердце.

Камбэк — не моя лошадь.

Но он — часть меня.

И пока он здесь, я — его учитель, друг,и самая преданная зрительница его маленькой, но такой громкой жизни.