Диссоциация, масочничество и лицемерие (осторожно! опупеть сколько текста). Ч.1

Привет новый ликбез. 🧠️

Дисклеймер для тех, кто в танке:

Всё, что написано ниже — исключительно моё личное мнение и наблюдения. Я не психиатр, не психолог, и этот текст не является пособием, инструкцией или призывом к самодиагностике. Это заметки для моего личного блога на предмет изучения тех или иных тем, адресованные в первую очередь писателям, которые (как и я) хотят разобраться в механизмах сознания, чтобы создавать сложных, травмированных или даже маньячных персонажей. 

Не надо лечиться по постам из интернета, пожалуйста. Будьте благоразумны.

О чём этот разговор и почему он важен для писателя

Мы пишем персонажей. Сложных, сломанных, травмированных, иногда — маньячел, арбузеров, чечков с травмами разного характера. И часто грешим тем, что лепим на них ярлыки: «он диссоциативщик», «он просто псих», «он лицемер». А потом удивляемся, почему персонаж получился картонным.

Дело в том, что паттерны поведения у трёх совершенно разных типов людей могут быть удручающе похожи. Резкая смена настроения, ощущение, что перед тобой другой человек, двойные стандарты… Но за этим стоят абсолютно разные механизмы психики.

Я хочу разложить их в одну линейку, чтобы авторы посмотрели вместе со мной на разницу не в поведении (оно снаружи похожее), а в сути.

Итак, три группы, которые я выделила для себя:

1. Больной — диссоциация, расщепление личности. Травмированный механизм, иная форма существования сознания.
2. Почти здоровый — масочничество. Защитный механизм, инструмент выживания при цельной личности.
3. Здоровый — лицемерие. Манипулятивный инструмент, искажение личности, но психика цельная.

Дабы не убить вас кучей текста, сегодня разберём только одну из них. Первую группу.
А завтра расскажу про вторые две группы и сделаю заключение, зачем это может быть интересно знать писателю.

Итак...

Группа 1. Больной. Диссоциация (расщепление личности)

Травмированный механизм. Иная форма существования сознания.

Диссоциация — это защитный механизм психики, при котором мысли, воспоминания, чувства или даже целые пласты идентичности «отсоединяются» от ядра сознания. Это спектр: от лёгкой «задумчивости», когда ты проехал свою остановочку, до тяжёлых форм, где личность буквально фрагментирована (иногда — сильно множественно).

То, что раньше называли «раздвоением личности», сейчас называется диссоциативным расстройством идентичности (ДРИ или DID). Суть не в том, что человек «много кого играет», а в том, что его идентичность реально фрагментирована на отдельные «части» (так называемых альтеров), каждая из которых может обладать своими устойчивыми паттернами поведения, восприятием, возрастом, полом, манерой речи и даже физиологическими реакциями (ага, те, кто смотрели «Стекло» и «Сплит», представят себе это гиперболизированно, однако это не далеко от правды).

Вот это — оно самое. Не выдумка. Не «модный диагноз». Это реальное следствие тяжелейшей травмы, где сознание научилось выживать, разделившись на части. Человек реально болен. Насколько — зависит от его состояния и внутреннего контроля. Но ключевое: это состояние нельзя выдумать или придумать. Можно иметь похожие фантазии, но само расстройство — это не блажь, а иная форма существования сознания, которая построена на травме.

Паттерны поведения при личном контакте с таким человеком, которые вы можете отметить

Провалы во времени: человек не помнит, что делал последние пару часов/дней.

Резкая, ничем не обусловленная смена стиля речи, почерка, тембра голоса, осанки, настроения, мимики, самопозиционирования и т.д.

«Мёртвый» взгляд или кратковременные отключения (диссоциативные ступоры).

Заметные противоречия в ценностях и реакциях: сегодня человек убеждённый веган, завтра ест бургер и искренне не понимает, «с чего ты вообще решил, что я веган?».

Головные боли, шум в ушах, ощущение «тумана» в голове, особенно в моменты переключения.

Вследствие чего возникает диссоциация

Это практически всегда результат тяжёлой, повторяющейся или тотальной единоразовой травмы в раннем детстве (до 7–9 лет, но бывает и позже, если психика ещё не окрепла). Физическое, ментальное, сексуальное насилие, ритуальное насилие, хаотичная и непредсказуемая среда, где ребёнок не мог сформировать единую, целостную идентичность.

«Я не могу сбежать физически, но я могу сбежать ментально» — и сознание учится отделять непереносимый опыт в другой «контейнер», который со временем обретает субъектность (становится альтером).

Лечится ли это

Полное «сращивание» (интеграция) в единую личность — крайне долгий, болезненный и не всегда достижимый процесс. Современная терапия чаще ставит целью функциональную мультипликацию: налаживание сотрудничества между частями, снижение амнезии, общий доступ к памяти и ресурсам. Жить с этим можно, работать — можно, но это годы терапии с врачом-специалистом по травме и диссоциации.

Далее исключительно моё субъективное деление, которое я себе разжевала для улучшения своего собственного понимания данного процесса. На понятном человечьем языке, а не на клиническом. 

Для клинического понимания — обратитесь к специализированной литературе и практикующим специалистам. 

Две подгруппы расщепления

1. Классическая форма DID (независимые личности с раздельной памятью)

Это то, что ярче всего показано в культуре (хотя и часто искажённо). Альтеры обладают собственной автобиографической памятью. То, что пережил один, недоступно другому. Личности раздельны и функциональны. Есть амнестические барьеры, которые отделяют личности друг от друга и защищают психику от «коллапса».

• «Мы не знаем друг о друге» — условно тяжёлая форма. Доминирующая личность может годами не подозревать о существовании других. Жизнь похожа на лоскутное одеяло с огромными провалами. Люди вокруг замечают «странности», сам человек списывает всё на плохую память, депрессию, биполярку, дурной характер или усталость.
• «Мы знаем друг о друге» — существует ко-сознание или хотя бы осведомлённость. Кто-то слышит внутренние голоса (не путать с шизофренией — здесь голоса свои, комментирующие, спорящие за контроль). Это даёт чуть больше власти над повседневностью, но всё равно сохраняется амнестический барьер: помню, что делал другой, но не помню, как это ощущалось — это не моё.

Как ни странно, такую вот классическую диссоциацию лечить понятнее. Терапия работает на снятие барьеров, налаживание коммуникации между частями и в перспективе — на интеграцию. 

И звучит всё хуже, чем есть на самом деле. 

Огромное количество людей с DID имеют полноценную жизнь со всеми её невзгодами и взгодами, и они никогда не были госпитализированы. Многие из них имеют амнезию, о которой даже не подозревают годами. 

2. Высокофункциональная диссоциация (единый банк памяти)

Это более редкий, но реально существующий вариант, к которому часто приходят в результате долгой терапии, высокого самоконтроля или своевременного появления в качестве одного из альтеров сильного «диспетчера/администратора».

Диспетчер/администратор — это альтер с высокой склонностью к самоанализу и контролю, который способен удерживать и договариваться с остальными альтерами, либо подавлять их. Диспетчер не обязательно является основной личностью, он может быть просто вахтером в этой шизовой общаге. 

Главное отличие от классической формы: единый, доступный всем банк памяти. Нет классических провалов во времени (хотя и они возможны, если есть опасные или крайне аскетичные альтеры) — все части знают, что происходило, даже если это делала не «руководящая» личность.

Два типа управления:

• «Борьба за свет» — части автономны, имеют свои желания, и в определённые моменты могут спонтанно вырываться вперёд, пытаясь захватить управление телом. Внутренний диалог напоминает переговоры в шумной коммунальной квартире.️
• «Диспетчер» — основная личность или часть-«диспетчер/администратор» имеет рычаги влияния. Она может сознательно или интуитивно вызывать нужного альтера под конкретную задачу: «На переговоры — жёсткого защитника, на уютный вечер — ранимого ребёнка». Либо же контролирует время их пребывания «на свету».

Отличие высокофункциональной диссоциации от классической:

При классической DID альтеры возникают самопроизвольно, как результат неконтролируемого расщепления психики в момент травмы. Это осколки. При высокофункциональной — со временем может появляется возможность удалять и создавать новые части уже осознанно, как «сборку личности». Это переход от хаотичного разрушения к управляемой фрагментации. 

Важно понимать, что это апогей возможностей с данным расстройством, то есть «не только лишь все», скорее это очень идеалистическая картина. Многие никогда не достигают такого уровня кооперации.

Кроме того, данные группы не заменяют друг друга, они могут выступать в качестве разных этапов, которые проходит человек с DID в терапии или в самостоятельном становлении. Я писала выше, что лечение часто направлено на налаживание коммуникации между частями и интеграцию. То есть возможен сценарий: Классическая → Высокофункциональная (и обратно тоже, если происходит слом или не хватает сил для внутреннего контроля, ну, либо вахтер уволился)

Почему это всё равно не полное исцеление:

Несмотря на крутой навык управления сознанием, проблема остаётся в ядре. Имея единый банк памяти, человек начинает мучительно путаться в самоидентификации. «Я помню, как вёл себя жёстко на той встрече. Это были мои слова? Это был я? Или я просто смотрел кино? Кто из этого многообразия настоящий Я?» Степень самоидентификации остаётся низкой. Ты знаешь всё, но не чувствуешь это «своим».

Лечить диссоциацию на уровне высокофункциональной сложнее. Потому что здесь уже стёрлись внутренние границы, и ядро сознания стало цельным в своём расщеплении. Это как дом, где стены между комнатами не просто прозрачные, а их вовсе нет — но жильцы всё равно разные, и они путаются, кто сейчас хозяин. Ты помнишь всё, что делала любая часть, но чувствуешь это как «не совсем своё» = можешь быть лишен каких-то частей восприятия: ощущений, чувств, эмоций и т.д. Самоидентификация плывёт, и это постоянная борьба.

Это огромный шаг из «пожизненной непредсказуемости» (состояния тотального хаоса и амнезии) в состояние, с которым можно комфортно жить. Это переход из сложной степени в терпимую, где уже есть функциональность, работа, семья, но внутри — постоянный поиск себя и путаница. Неконтролируемая диссоциация — это ад на земле, и такой шаг — действительно победа, но не идеальная норма.

Для писателя: если ваш персонаж такой — он не «притворяется». Он выживает в той реальности, которую когда-то построила его детская психика. Это по-настоящему.

Будьте достоверны и изучайте разные темы, чтобы создавать более глубоких и реальных персонажей.

Желаю вам психического здоровья, мои хорошие.  

ЕЩЁ РАЗ ДИСКЛЕЙМЕР ДЛЯ ТЕХ, КТО ПОСЛЕ ПЕРВОГО ИЗ ТАНКА НЕ ВЫЛЕЗ:

Текст выше — не клиническое описание, не учебник и не диагностический материал. Это субъективное изложение жизненного опыта, собранное для писателей, которые хотят понять внутреннюю реальность диссоциации, а не просто списать симптомы из МКБ.

Здесь описан один из возможных вариантов такого опыта — не универсальная модель и не «единственно правильный» способ быть системой. Люди с диссоциативным опытом могут проживать его совершенно иначе.

Ценность этих заметок — именно в их субъективности: они передают то, что редко попадает в учебники, но необходимо для создания живого, глубокого персонажа.

Ещё раз подчеркну: текст субъективен и основан на исключительно моих личных наблюдениях.️

Всех лавки-скамейки,
Аста.