Герой дня!

Здравствуйте, товарищи! Не знаю, почему вы жалуетесь, что зима не отпускает. У нас вот офигенная тёплая весенняя погода. Вчера утром даже вышел на улицу с чашкой свежего какао — посидеть на скамейке у подъезда, покайфовать на солнышке. Но там оказалось всё занято: все бабульки из нашего подъезда и из соседних тоже решили погреть косточки. Не буду же я их выгонять, правильно? «Мол, уступите мне место, это Олежка лавочку сколотил специально для меня». В общем, стою, протягиваю своё какаво, слушаю, о чём они болтают. А у них, как всегда, всё плохо: то пенсии ни на что не хватает, то обстановка в мире нестабильна.

Потихоньку перешли к тому, что Светка из седьмой квартиры хахаля нового завела. А потом — что засрались все, раньше было лучше, чище, сознательнее, а сейчас и дворники обнаглели. Ну я, дурак, возьми да и влезь в их разговор, мол, раньше были субботники. Как раз недавно рассказ на эту тему читал у одной знаменитой писательницы.

И тут понеслось… «А чего ж раньше? Устрой сейчас, собери всех — а то двор как помойка после зимы». Ну я, для приличия, и написал в общедомовой чат, что приглашаю всех на субботник чистить двор. Там в чате меня, конечно, культурно нафиг послали: мол, надо заранее такое планировать, кому-то некогда, кто-то болеет, третьи уехали и будут поздно (хотя вон их машина стоит, я вижу). Короче, никто не согласился. Что я и сказал бабушкам — и уже с чистой совестью хотел идти домой.

Но тут началось: «Да ты, милок, покажи всем пример-то, начни сам». Я отнекивался как мог: мол, ещё апрель, а субботники надо в мае проводить, для того и придумали «Мир, труд, май». Да и вообще у меня даже граблей нет. После чего баба Маня (всегда удивлялся её шустрости) сгоняла в подвал, в подсобку, и приволокла оттуда огромные, тяжёлые, ещё советские грабли — и сунула их мне. Нечего не поделать, пришлось начинать. Нехотя, потихоньку, чтобы не изодрать свои писательские руки в кровь, я начал скрести. Вскоре появилась та самая Светка из седьмой квартиры — в магазин ходила. И бабульки на неё напали: что, мол, одни мужики на уме, совсем ошалавела уже, нет чтобы об общем благе думать, пример вон с Петлявина брать. И ей ничего не осталось, как присоединиться ко мне под этим напором. Затем попало Вовке из пятнадцатой. Он вообще с ночной смены возвращался, а они ему такие: «Конечно, иди, спи, наслаждайся, пока все вкалывать будут, потом выйдешь на всё готовенькое да мусорить дальше». В общем, вскоре нас уже трое двор скребло.

Потом появился какой-то алкаш из соседнего двора, я его не знаю. Он сначала предложил мне выпить, чтобы доказать, что я его уважаю, но когда я отказался, сказал, что уважает меня. Наконец  появился Олежка. Я совсем забыл: у нас в «Рыбака» завезли новое поступление блёсен, разных видов, и мы с ним собирались идти туда наслаждаться эстетикой вида новинок. Но я сказал Олежке, что теперь не смогу, что тут работы на всё лето и, пожалуй, в этом году можно отменить все наши планы. Он почесал затылок (гении почему-то всегда так делают, я заметил), потом отобрал у меня грабли, сунул их тому алкашу, что ко мне приставал, и объяснил ему, откуда и докуда грести. Затем Олежка стал забегать в подъезды нашего дома по очереди и барабанить к людям в квартиры. Не знаю, что он им там говорил, но народ повалил на улицу. Кто-то вытаскивал инструмент из своих гаражей, делился им с соседями — и работа закипела. Мне же Олежка сказал идти прибраться за гаражами и подмигнул  зачем-то. Ну я пошёл. Но там было чисто. Это наше тайное с Олежкой место, где мы прячемся от моей жены, когда она запрещает уходить со двора и в окно за мной следит. А тут нас не видно, и формально мы всё ещё во дворе. В общем, у нас тут чистота и порядок — для себя же.

Вскоре пришёл Олежка и сказал: «Всё нормально, мы можем идти, никто не заметит, пока КамАЗ мусором грузят». Я спросил: «Какой КамАЗ?» Олежка ответил: тот, который он вызвал за мусором, и заставил всех скинуться по 172 рублям, сказав, что «Петлявин молодец, первый деньги дал». Я смотрел на Олежку с открытым ртом, а он мне: «Да не бойся ты, тебе не надо скидываться, я твою сумму на всех раскидал — они и не заметили. А потом ещё с водилой на 180 рублей дешевле сторговался, так что у нас ещё сдача есть. Пошли за киндер-сюрпризами». Я сказал Олежке, что надо быть сознательным, работать со всеми. На что он замотал головой , что не будет грузить КамАЗ — он вообще не обязан, он не с нашего двора и даже города. Я ответил, что тогда пойду сам, в кровь раздирать свои писательские золотые руки — и больше мир никогда не увидит ни одного моего рассказа. Олежка вздохнул и произнес: «Не надо, я сам грузить буду». И мы пошли. Но когда мы вышли из-за гаражей, КамАЗа уже не было. Двор сиял, а люди начали вытаскивать столы и стулья на улицу, стыковать и накрывать один длинный стол. Кто-то тащил угощения и зазвенели бутылки с выпивкой. Меня почему-то усадили в центр — и началась гулянка. Я не понимаю, зачем люди всё празднуют алкоголем, какой в этом смысл, но почему-то всем было весело. Мы с Олежкой пили сок. И вот он встал, поднял свой бокал и произнёс тост: что все жители двора должны гордиться тем, что у них есть такой сосед, как я; что он сто раз уже переманивал меня переехать к ним в деревню, но я не соглашаюсь, так как не могу бросить на произвол судьбы своих любимых соседей. Бабушки подтвердили, какой я молодец. А тот алкаш из соседнего двора, который уже спал в своей тарелке, приподнял голову и промычал, что такие люди самим нужны, — и упал спать обратно.

Вечерело. Мне нужно было идти домой и готовить ужин — скоро должна была вернуться жена с работы. Я культурно попрощался и ушёл. Успел сварить свои фирменные макароны, только вместо котлет быстренько пожарил сосиски, накормил мелкожопика и сел ждать королевишну. Время шло, она задерживалась. Гулянка на улице разрасталась, стали доноситься звуки песен и плясок. Я выглянул в окно и увидел свою жену, сидящую за этим праздничным столом народного гуляния. «Значит, вот как?» — разозлился я. Я тут жду её, стараюсь, а она там и не торопится домой. Ну, придёт — устрою скандал. И, надувшись, сел ждать дальше. Минут через двадцать заявилась, улыбается, даже запашок вина чувствую. Хотел уже начинать всё высказывать, как вдруг она меня резко подтянула к себе, крепко обняла и поцеловала в засос: «Петлявин, какой же ты у меня умница! Я даже не ожидала, что у тебя такой организационный талант. Молодец!» — и снова с сияющим лицом принялась меня лобызать. Затем после ужина вечер у нас выдался на славу, но об этом не буду рассказывать — это уже личное. Скажу только, что я лежал без всяких сил и думал: а ведь действительно, как здорово я всё организовал. Не каждый так сможет. Значит, мне бы, товарищи, очень пошло каким-нибудь начальником работать на благо Родины!