Счётчик «Чёрного сентября» уже запущен. Технотриллер в стиле «грязного реализма».

Бывают книги, где герой всегда побеждает, перезаряжается за секунду и спасает мир с белоснежной улыбкой. Эта книга не из таких.

«Тьма в наших сердцах» — это история о том, как рушится старый мир. О том, как элитный оперативник ГРУ Дмитрий «Оксид» Егоров становится «отрицаемым» — человеком, которого предало собственное государство в самый момент глобального коллапса.

Что вас ждёт:

• Никакого пафоса: Только сухой лязг затворов, хрип в рации и реальность, где одна ошибка стоит жизни всей группы.
• Смерть как она есть: Некрасивая, внезапная, пахнущая гарью и мокрой бетонной крошкой.
• Герой на пределе: Егоров рискует всем, но у него есть задача, которую за него не выполнит никто.

Небольшой фрагмент из восьми уже готовых глав:

— Миллер. 

Американец представился просто, отбросив уставные формальности и позывные. 

— Егоров. 

Дмитрий ответил в той же манере, обозначая паритет. 

— Что ты ищешь в этом квадрате, Егоров? 

— То же, что и вы. Только по другому поводу. 

Миллер сощурился. Его мозг, привыкший к чётким вводным, начал обрабатывать информацию. Свет за окнами становился плоским, белесым — холодное утро пустыни безжалостно стирало тени, обнажая каждую трещину на бетонных стенах. 

— Объясни. Про этот твой «другой повод». 

—Ваш приказ — отыскать склады химического оружия иранского производства. 

Егоров говорил ровно, лишённым всякой окраски голосом, словно зачитывал сухую сводку. 

— Конкретно в этом квадрате? 

— Конкретно в этой школе. 

Миллер промолчал, и это отсутствие отрицания было красноречивее любого подтверждения. 

— Химического оружия здесь нет? 

— Никогда не было. Иранцы не производят химию. Ваша разведка кормит вас мусором, который не имеет отношения к реальности. 

— Ошибка это или сознательный вброс — не мне судить. 

— Но это факт. 

— Это ты так говоришь. 

В голосе Миллера проступило новое напряжение. Это не была жажда выстрелить, скорее — тяжёлая работа мысли, пытающейся сопоставить приказ с тем, что он видел перед собой. 

— Это так есть. 

Егоров позволил себе немного опустить левую руку. Это движение не было угрожающим, просто держать ладони над головой во время сложного разговора мешало концентрации. Миллер зафиксировал маневр, но промолчал. 

— То, что спрятано здесь, — не иранская химия. 

— Это три российских экспериментальных заряда с кобальтовой оболочкой. 

— Их украли с нашего склада и передали «Союзу Свободного Востока»? 

— Я здесь, чтобы забрать их домой. Потому что, если Харис решит их активировать, у нас не останется времени спорить, кто прав, а кто виноват. Пустыня превратится в выжженное поле, где не будет ни иранцев, ни американцев, ни русских. 

В классе повисло тягостное молчание. Один из морпехов справа непроизвольно переступил с ноги на ногу — мелкое, суетливое движение выдало внутренний дискомфорт. Информация просачивалась сквозь тактические шлемы, заставляя солдат чувствовать зыбкость почвы под подошвами. 

Миллер всматривался в лицо Егорова с пугающей сосредоточенностью. Он изучал его снаряжение, потёртые лямки разгрузки, АК-12, висевший на груди. Взгляд лейтенанта замер на прикладе автомата. Три зарубки. Глубокие, сделанные уверенной рукой в разное время. Они не были украшением. 

— Три. 

Миллер произнёс это утвердительно, без тени вопроса. 

— Три. 

Это не был разговор о зарубках или количестве трофеев. Это был момент узнавания. Два зверя одной породы встретились в тёмном углу и опознали друг друга по шрамам. Миллер понял: перед ним не фанатик и не случайный наёмник. Перед ним человек, который прошёл через то же пекло, только под другим флагом. 

Лейтенант инстинктивно скользнул взглядом по своему запястью. Совершенно непроизвольный жест — сверить реальность с ходом времени. Массивный корпус «Суунто Трэверс Альфа» тускло блеснул сталью. Циферблат со множеством шкал жил своей автономной жизнью. 

Егоров, подчиняясь тому же профессиональному рефлексу, посмотрел на свои «Касио» G-Shock. Старая серия 5600, со сменённым стеклом, которое чуть отдавало желтизной. 

Пять часов сорок две минуты. 

Когда они одновременно подняли глаза, между ними проскочила искра странного, почти абсурдного понимания. Двое мужчин из враждующих лагерей, в сердце враждебной территории, совершили одно и то же движение. Одинаковая привычка искать ответы у секундной стрелки в моменты, когда жизнь висит на волоске. Время было их общим врагом и единственным судьёй. 

Тень подобия улыбки тронула уголок рта Миллера и тут же исчезла. 

— Предположим, я тебе верю. Чего ты хочешь? 

— Ничего невозможного. 

Егоров заговорил быстрее, чувствуя, что лёд тронулся. 

— Просто уйдите с этой линии. Продолжайте операцию там, где нет моих людей. Мы сделаем то же самое. Через двадцать километров наши пути разойдутся окончательно. Ваш маршрут ведёт к западному плато. Мой — к северо-восточному разрыву в горной гряде. Там мы не пересечёмся. 

— Откуда такие подробности о нашем маршруте? 

— Предположение. 

Дмитрий не собирался выдавать возможности Кирилла. Миллер снова погрузился в раздумья. Он бросил короткий взгляд на сержанта — того, что стоял у стены. Старый вояка лишь едва заметно пожал плечами, перекладывая вес тела. Это безмолвное совещание длилось мгновение, но решение уже созрело. 

— Ты говоришь — ваши бомбы...

Миллер выделил это слово интонацией. 

— Это само по себе проблема. 

— Если их украли, значит, ваша безопасность — дырявое решето. 

— Именно. 

Егоров не стал юлить. 

— Именно поэтому я здесь, а не регулярная армия с поддержкой авиации. 

— Официальная миссия невозможна? 

—Признать кражу ядерных устройств — значит совершить политическое самоубийство. 

— Это хуже, чем сам факт того, что Харис держит их за горло. 

— С точки зрения вашего правительства. 

— С точки зрения здравого смысла. 

Егоров окончательно опустил руки и выпрямился. 

—Ваше руководство тоже не горит желанием объяснять, зачем послало морпехов за призраками в обход всех соглашений. 

— Мы оба в одной волчьей яме. Оба штаба лгут своим людям. Разница лишь в деталях. 

Слова Егорова хлестнули по воздуху, как нагайка. Миллер не вскинулся, не оскорбился. Он принял этот тезис как данность, которую невозможно оспорить. 

— Мой штаб не лжёт. 

— Твой штаб не владеет полнотой картины. Интерпретирует. 

Егоров парировал мгновенно. 

— Это разные вещи. 

— Харис — гроссмейстер. Он создал для каждой стороны свою реальность. Вам скормили сказку про химию. Нам — необходимость тихой зачистки. И пока мы танцуем под его дудку, он уводит изделия в тень. 

— Туда, где их не найдёт ни один спутник...

В наступившей тишине было слышно, как шуршит песок, гонимый ветром по бетонному полу. Миллер «пережёвывал» имя врага. 

— Харис. 

— Адам Харис. Тот самый, из АНБ. 

— Он самый. 

— Нам про него пели совсем другие песни. 

— Не сомневаюсь. 

Егоров замолчал, ожидая продолжения. 

— Что именно? 

Миллер качнул головой, словно отгоняя навязчивую мысль. 

— Нам твердили, что Харис — ваш актив. Что его работа в АНБ была лишь ширмой. Что он с первого дня на зарплате у ГРУ. 

Дмитрий замер. Это была великолепная легенда. Простая, как выстрел в затылок, и абсолютно логичная для американского обывателя в погонах. Русский шпион, внедрившийся в святая святых, а потом «ушедший в отрыв» с террористами — это объясняло всё и сразу, не требуя лишних вопросов. Русские плохие. 

— Если бы он работал на нас, — Егоров заговорил вкрадчиво, почти шёпотом, — зачем ему красть наши секреты? Зачем подставлять нас так подло? 

—Будь он нашим активом, он получил бы всё необходимое через официальные каналы. Без пыли и шума. Без моего присутствия здесь. 

Миллер не проронил ни слова. Но в его позе что-то изменилось: плечи едва заметно опустились, а палец на спусковой скобе перестал белеть от напряжения. Это не походило на доверие. Скорее, это было отсутствие той глухой, монолитной враждебности, с которой встречают приговорённого. Тонкая грань, но для Егорова она ощущалась как прочный мост над пропастью. 

Статус проекта: На данный момент полностью готовы 8 глав. Впереди ещё 22 — это будет масштабное полотно из 30 глав, где ставки растут с каждой страницей. Мы пройдём путь от пыльных ущелий Востока до горящего Парижа и финальной точки в Шанхае.

Вопрос к знатокам жанра и просто читателям: Как вы считаете, имеет ли право на жизнь мораль «меньшего зла»? Стоит ли защищать систему, которая уже выписала тебе смертный приговор, просто ради того, чтобы не наступил тотальный хаос?

Буду рад видеть вас в комментариях. Погнали.

Теги: #технотриллер #грязный_реализм #спецназ #ГРУ #выживание #боевик