Холодный блеск Тессии

Город перед ними словно светился безупречной, почти болезненной белизной. Казалось, ни одна пылинка во всей Галактике не смела пристать к этим безукоризненным стенам, возвышающимся над миром, как застывшие пики облаков. Лента реки, плавно извивающаяся между высотками, поблескивала на солнце живым золотом, отражая небо, в котором не было ни следа копоти. Воздух здесь был таким прозрачным и неподвижным, что казалось — сам ветер замер в благоговейном восторге, боясь потревожить эту хрупкую, выверенную веками красоту. По широким улицам, исполненным грации, ходили преимущественно азари, чьи неспешные движения напоминали танец.

Тем примечательнее на этом фоне смотрелась четверка прибывших. Человек в сине-фиолетовом скафандре словно принес с собой частицу холодного, бесконечного космоса; его броня, покрытая сетью мелких царапин, выглядела здесь инородным телом. Кварианец же, затянутый в ткани кроваво-красного цвета, казался ожившим напоминанием о боли и лишениях; его костюм, пропитанный едким запахом Омеги — смесью озона, дешевого масла и тяжелого табачного дыма — резко контрастировал со стерильным ароматом цветущих садов Тессии.

— Ты только погляди на это! — восторженно выдохнул Лингар, и его басистый голос прозвучал как гром среди ясного неба, заставив нескольких прохожих азари вздрогнуть. — Мне кажется, стоит мне сделать хоть один неосторожный шаг — как тут всё сразу развалится, словно карточный домик! Здесь слишком... правильно.

— Да, это полная противоположность Омеге, — довольно улыбнулся Товенд, и эта улыбка на мгновение разгладила суровые складки на его лице. — Сильмерия, как ты вообще решилась покинуть такое место ради той дыры?

Сильмерия не ответила сразу. Она стояла, безотрывно глядя на реку, и солнечные зайчики весело играли в её больших глазах, делая их похожими на два драгоценных камня. В её памяти вновь всплыла Омега — шумная, жаркая, пропахшая потом и порохом, с вечно гремящей музыкой, от которой дрожали внутренности. Там всегда можно было увидеть что-то по-настоящему живое и грязное. Но здесь... порой даже самым вольным птицам нужно возвращаться в родное гнездо, чтобы просто перевести дух.

— Слушай, Силь, — Лингар с любопытством склонил массивную голову набок. — А ты никогда не думала податься в десантницы? Представь: будешь носить парадную форму, ходить по струнке перед матриархами, слушать занудные лекции о тактике азари...

Сильмерия с игривой, почти кошачьей улыбкой обернулась к нему. Её плечи, едва прикрытые легкой тканью, мягко качнулись. — Это слишком официально, Лингар. Зачем мне армия? У меня есть ты — для «физических упражнений» в тренировочном зале. И Товенд... — она бросила на наемника долгий, многозначительный взгляд, — который, в отличие от генералов, не читает мне мораль по утрам.

Кроган хмыкнул, его глаза блеснули. Он перевел взгляд на Виолинта, который в своем красном скафандре выглядел как яркое пятно на стерильном холсте. — Послушай, малявка, — пробасил Лингар, и в его голосе послышались озорные нотки. — Тут так чисто, что ты, наверное, можешь рискнуть и побегать без своего аквариума. Давай, я сниму ролик «Первый кварианец, дышащий Тессией», мы заработаем кучу денег на просмотрах, и я лично украду тебе целый ящик тех самых турианских деликатесов, о которых ты мечтал!

Виолинт лишь сухо щелкнул визором, но даже сквозь шлем чувствовалось его скептическое, но всё же заинтересованное хмыканье.