О редакторах и издательском фильтре

Последнее время я довольно много думаю о таких вещах, как роль редактора, издательский фильтр, контроль качества. И много вспоминаю.

Свою писательскую карьеру я начинала с издательством  «Альфа-книга» (более известным как Армада). Они активно работали с молодыми писателями:  разбирали безумное количество приходивших на почту текстов, рыскали по самиздату в поисках самородков, не боялись печатать никому не известных авторов. 

При этом, вопреки распространённому мнению, за качеством в Армаде следили. Корректоры там бдили жёстко, в стилистические ошибки меня конкретно тыкали носом, халтуру заставляли править.

Но вот глубокой редактуры, детального разбора текста с точки зрения его структуры, анализа сюжета и исправления каких-то проблемных моментов, не было. Издательство либо принимало мою рукопись, как она есть, либо сообщало, что данный текст им не подходит.

Последнее со мной случилось только однажды. Владимир Маршавин лично завернул роман со словами: "Всё надо переписывать. И таких книг нам больше не присылайте. Это ваша репутация в первую очередь, её долго создавать, а разрушить проще простого".

Это было весьма…  интересный опыт. Я пару секунд осмысливала услышанное, затем осторожно поинтересовалась: а что именно в тексте редактора не устроило? И только тогда, после прямого запроса, Владимир Николаевич усадил меня в кресло и выделил сорок минут своего времени, чтобы подробно объяснить, что именно с текстом не так и почему он коммерчески не будет успешен. С точки зрения роста как писателя это были, наверное, самые полезные сорок минут в моей жизни. И не только потому, что полученная предварительно оплеуха заставила слушать крайне внимательно и замотивировала по самое не балуйся.  Просто опытный, действительно разбирающийся в вопросе человек говорил вещи, которые ему, наверное, казались очевидными, и он говорил о них на примере моего текста. Это было наглядно, без лишних эмоций и конструктивно.

Но бывало и по-другому. Случай был не со мной, с коллегами. Одну не самую плохую серию заприметили в англоязычном издательстве, перевели, напечатали. Но в процессе попросили авторов внести некоторые изменения в текст, чтобы сделать его более привлекательным для новой аудитории. Вроде, не слишком даже серьёзные правки: кое-где изменить персонажей, любовную линию добавить. Авторы ответили что-то вроде: мы не согласны, но вы лучше знаете этот рынок, так что сделаем, как вы просите. И сделали. И просто убили книгу. Вот реально, я потом полистала англоязычную версию: там другая суть, пропала какая-то неуловимая атмосфера. До сих пор не понимаю, как это работает. Насколько знаю, особого коммерческого успеха серия в новом виде не обрела. Хотя и печатали, и читали.

Это – редактура с точки зрения писателя. Но есть ещё и взгляд с другой стороны. Взгляд читателя.

Лишь однажды со мной было такое, что я пристально отслеживала работу не конкретного автора, а именно редактора. Это Анна Совардс (Anne Sowards) и где-то в районе 2000-ых и 2010-ых она была исполнительным редактором издательской группы «Penguin Random House». А привлекла она моё внимание тем, что в числе авторов, работающих с ней, оказались такие имена как Патриция Бриггс, Анна Бишоп, Джек Кэмпбелл, Карэн Чэнс, Джим Батчер, Илона Андрюс и многие другие. 

В какой-то момент я вывела для себя твёрдую закономерность: если этот редактор представляет новую книгу, то есть очень хороший шанс, что книга мне понравится. Если Совардс представляет нового автора, особенно если он остаётся с ней на протяжении какого-то времени, то почти наверняка автор и мне окажется интересен. Я не возьмусь судить о художественном уровне и качестве выбираемых ею книг, но вот вкусы у нас конкретно так срезонировали.

Посмотрела я, подумала, собрала список работавших с Анной Совардс авторов. И методично принялась их читать. Так, например, и познакомилась впервые с творчеством Джима Батчера. Читать его начала сразу же на английском.

Надо сказать, первая книга в серии «Досье Дрездена» мне не понравилась (как, впрочем, позже не понравились найденные тем же методом первые книги Илоны Андрюс). Потенциал мира чувствовался: даже в дебютном тексте, даже при царившем тогда повальном засилии городской фэнтези. Но некоторые сцены мне хотелось просто переписать. Что вообще такое, кто так делает, а?

В общем, автор разозлил, зацепил, и вторую книгу серии я тоже купила. Она оказалась написана значительно лучше. Третья: ещё лучше, прям, ощутимо. Ну а четвёртая, «Summer Knignt / Летний рыцарь» оставила после себя удивительное послевкусие. Это было, прямо, то. Попадание точнёхонько в мои предпочтения.

И вот тут я задумалась.

Из жалобных и ругательных блогов некоторых авторов я знала, что издательский процесс для них построен иначе, нежели привычная мне модель. Что есть вполне конкретная стадия редактирования: content edit, которая касается как раз значительных, структурных изменений в тексте. Задача здесь: сделать книгу успешной, как в плане художественной ценности, так и с коммерческой точки зрения. Так вот, Анна Совардс как раз была ответственна за эту стадию. И, опять же из блогов, я знала, что изменения, которые она могла запросить у автора, порой оказывались довольно обширны.

Не возьмусь судить, насколько успех серии «Досье Дрезден» корректно связывать с именем редактора. В издательстве собрана большая команда, я совсем не уверена, что именно Анна с самого начала работала с этими книгами. В любом случае рост качества текстов прежде всего объясняется тем, что сам автор над этим качеством готов был конкретно работать. По-настоящему, адски, серьёзно вкладываясь в это дело. Иначе ничего бы не получилось. 

Не могу сказать, что входило в этот процесс. Но результат был такой: каждая новая книга серии «Досье Дрездена» получалась, на мой вкус, лучше, чем предыдущая. Каждая. Ровный, поступательный рост уровня, пока автор не достиг некоего качественного плато где-то в районе «Dead beat / Барабаны зомби». После этого были книги слабее и книги сильнее, но общий уровень неизменно выдерживался, и он был высоким.

Опять таки, всё сказанное – исключительно моё личное восприятие. Мне эти книги нравятся, я их читаю, перечитываю, пытаюсь анализировать. Если вы не согласны – имеете на то полное право!

Каков вывод из этих путаных воспоминаний? А не будет его. Просто мысли на тему. А ещё - глубокое уважение к людям, которые способны разглядеть потенциал где-то за три-четыре книги до того, как он становится очевиден мне. Да к тому же могут помочь вытащить этот потенциал на поверхность.

Ну и если у вас тоже есть мысли на тему редакторов, редактуры, вмешательства в авторский замысел и в авторский текст, мне было бы их интересно услышать. 

С уважением,

Анастасия Парфёнова