Цугцванг

Внутри меня, как и в любом человеке, идёт невидимая, неизвестная никому (порой даже мне) война. Это война меня со мной, смертельная битва в которой убить соперника значит умереть, поддаться, значит принять смерть. Жизнь длится лишь пока эти двоя длят свой смертельный танец.

Два гладиатора на арене Колизея. Нельзя прекратить бой, нельзя поддаваться, нельзя щадить. Бой идёт до смерти, только в полную силу, притворство карается смертью обоих. И вишенка на торте – смерть одного из бойцов сразу же влечёт за собой казнь второго. Они живы, пока продолжается бой. Вот стих, который мне привиделся. Он как раз об этой жизни длиною в поединок:

Мы с тобой говорим на стальном языке,

Поливая багрянцем песок,

Мы застыли в последнем фатальном прыжке,

Продлевая отмеренный срок.

Мы умрём, если только закончится бой,

Здесь победа и гибель равны.

Мы заботливо раним друг друга с тобой,

Лишь бы бой растянуть до весны.

Ты мой враг, ты мой брат, мой единственный шанс,

Отвечаешь на выпад рывком.

Стала Арена вселенной для нас,

Крохотным тесным мирком.

Ты увернулся – победа моя,

Я уцелел – твой триумф,

Живы, пока ещё можем стоять,

Сердце смиряя и ум.

Наш диалог на стальномязыке –

Целостность двух половин.

Пишем багрянцем на жёлтом песке

Очерки нашей любви.

Будьте бережны, мои друзья – это очень хрупкий баланс!