Воскресный абзац

К флэшмобу Екатерины Овсянниковой. Написано только что.

Алипт сразу сник.

– Как знаешь, господин... – понуро пробормотал он и медленно двинулся вдоль края бассейна – туда, где возле самого бортика блаженно улыбалась над водой лысая щекастая голова. Эвин провожал его тоскливым взглядом. Массаж он не любил и не понимал, услугами алиптов и без того никогда не пользовался. Но чувствовать себя нищим, не способным оплатить пустяковую услугу, было невыносимо.

– Эй, Костас! – воскликнул кто-то совсем рядом.

Алипт остановился. Затем резко обернулся. Откликнулся на певучем александрийском греческом языке:

– Что там еще стряслось?

Эвин вздрогнул. Внезапное предчувствие охватило его. Сейчас случится что-то очень важное для него! Снова в его воображении нарисовалась Моника – парящая над водой, в золотом сиянии, с ребенком на руках... Он моргнул, отгоняя виде́ние, сразу и притягательное, и кощунственное.

– Да там на улице толпа... – послышался сбивчивый юношеский голос. – Говорят, опять «колёсников» поймали... Прямо мимо нас ведут!

– Нам-то что до этого? – Алипт пожал плечами, затем на миг нахмурился. – А толпа почему?

– А там еще девка какая-то диковинная, – торопливо проговорил голос. – Лицо синее, волосы красные, глаза как у кошки – и на голове петас. Говорят, августа заморская, аж с Оловянных островов!