Поступок Берегонда и милость Элессара

Хочу поговорить еще об одном спорном моменте “Властелина колец”. О подвиге, а точнее, преступлении гвардейца Берегонда. Как мы помним, его попросил вмешаться Пиппин, сообщив, что Дэнетор собирается уйти из жизни и забрать с собой Фарамира. Естественно, гвардеец не обязан был этого делать, и все, что произошло потом, - это моральный выбор Берегонда. Что делает этот воин. Ладно он оставляет пост (это во время Осады). Но он сначала убивает стоящего на посту охранника, который был виноват лишь в том, что на тот день пришлось его дежурство, а затем двух слуг Дэнетора, которые остались верны своей присяге.

Толкин через суд Арагорна подает нам это как положительный поступок. Берегонд формально изгнан из Гвардии Цитадели и Минас-Тирит, но уходит на капитанское повышение в Белый Отряд Итилиена (гвардию Фарамира). 

То есть, получается, что жизни трех гондорцев, вполне преданных своей стране, ничего не стоили? Как сказала мне одна весьма старомодная и религиозная дама: жизнь принца стоит больше, чем жизнь слуг.

С точки зрения средневековой морали, столь милой сердцу Толкина, наверное, это так. Как и то, что у взрослого мужика сносит крышу от любви к начальнику, пусть и замечательному. Но Толкин писал эту книгу в 20-м веке, а мы живем в 21-м. И потому я напомню, что по современному законодательству, допускающему причинение вреда при попытке предотвратить больший вред, для освобождения от уголовной ответственности причиненный вред должен быть МЕНЬШЕ предотвращенного. В российском законодательстве это статья 39 УК РФ (Крайняя необходимость). Ее основные положения: 

Правомерность: 

• Причинение вреда законно, если опасность нельзя было устранить другими способами и не было допущено “превышения пределов”.
• Соотношение вреда: Причиненный вред обязательно должен быть меньше, чем тот вред, который удалось предотвратить.

Так, врач, разбивший стекло аптечного киоска, чтобы взять лекарство для спасения жизни человека (например, шприц с дозой адреналина при стремительно развивающимся анафилактическом шоке) не будет нести ответственность за кражу со взломом. Он делает это для предотвращения чьей-то возможной гибели. А вот если водитель, перед которым неожиданно выбежал пешеход, отвернет на тротуар, чтобы не сбить “оленя”, и снесет там нескольких человек, он будет судим и, скорее всего, наказан. Причем если у водителя есть лишь доли секунды на реакцию и принятие решения, которое может оказаться фатальным, то у Берегонда времени подумать и все взвесить было намного больше.

Таким образом, убийство сограждан было его осознанным выбором. Возможно, учитывая смягчающие обстоятельства, смертной казни он и не заслужил, но он точно заслужил изгнание из гвардии с “волчьим билетом”. Однако Арагорн своей властью милует неадекватного воина и, более того, навязывает его Фарамиру в качестве капитана гвардии.

Тут необходимо помнить, что Толкин верил в сакральное царствование. По его мнению, король — это не просто правитель, он — источник закона. Именно поэтому Арагорн легко игнорирует “убийство” стражников — он и есть закон. Для современного человека (или сторонника верховенства закона) это — по сути, легализованная тирания.

Фактически, Арагорн не просто милует преступника, он институционализирует лояльность выше закона.

Посыл короля ясен: “Если ты совершил преступление ради Нас или нужных нам людей — ты герой”. Это фундамент для создания опричнины, а не правового государства.

И здесь мы видим очередную трагедию Фарамира: “книжный” Фарамир — это человек высочайшего благородства и кристальной честности. И законы для него — не пустое место. Вероятно, он больше всех ощутил тяжесть гибели стражников. Арагорн, продвигающий “спасителя”, фактически ставит Фарамира в неловкое положение — его личной охраной теперь руководит человек, запятнавший кровью товарищей священную улицу Рат Динен. По сути, мы наблюдаем проявление принципа “Сила — это право”, скрытое за маской древнего благородства.