Мини-рассказ: Прошлое Пузыря
Автор: Евгений Кравец«Оптимизация»
Виктор Хлебников не всегда был Пузырём. Когда-то он был просто толстым, старательным чиновником в департаменте городского хозяйства Архангельска. Он носил неброские костюмы, пил растворимый кофе из пластикового стаканчика и мечтал о кабинете с видом на Северную Двину.
— Виктор Сергеевич, вы — наша надежда, — сказал ему директор департамента, когда поручил провести «оптимизацию» одного из градообразующих заводов. — Нужно сократить балласт. Люди — это ресурс, Виктор. Избыточный ресурс.
Хлебников тогда ещё не понимал, где проходит черта. Он просто выполнял работу. Составлял списки, считал коэффициенты, подписывал бумаги. Сотни людей теряли работу, десятки предприятий закрывались, но в отчётах это называлось «оздоровлением экономики». Он научился не задумываться, чьи судьбы стоят за сухими цифрами. Это было легко: не думать — всё равно что нажать кнопку «не сохранять» в собственном сознании.
Каждый месяц он приносил домой конверт с премией. Жена, Лена, целовала его в щеку и называла «мой добытчик». Сын гордился им в школе. Дочь не замечала, погружённая в телефон.
Потом пришла Империя.
Они не спрашивали разрешения. Просто появились огромные тени кораблей, и старый мир перестал существовать. Директор департамента испарился куда-то в первые же сутки. А Виктор Хлебников остался. Он быстро понял, что его «оптимизация» — детский лепет по сравнению с тем, что делают новые хозяева. Они перекраивали всё: от законов до воздуха, которым дышали люди.
Но он, Виктор, не растерялся. Он предложил свои услуги — как человек, умеющий управлять, считать, организовывать. «Люди — это ресурс» — эта фраза стала его пропуском. Он научился угождать, подлизываться, быть полезным. Он стал нужен. Ему дали «ПАЗик», свозили в Областную больницу… А потом — тот самый автобус, где он впервые увидел Артёма. Грязного, уставшего, но с таким взглядом… Будто ему было всё равно.
В ту ночь, когда везли бомжей и уклонистов, Хлебников смотрел на этого парня и чувствовал странное: ему хотелось уничтожить это равнодушие. Размазать, как грязь на асфальте. Потому что если этому бомжу всё равно, то чего же тогда добивался он сам, Виктор, всю жизнь? «Оптимизировал» чужие судьбы, предавал, воровал — ради чего? Ради кабинета с видом на реку, которой больше нет? Ради сына, который теперь сгинул в легионе? Ради жены, которую раздавил дрон в первую же бомбёжку?
Он не мог себе признаться, что ему страшно. Что внутри него — пустота. И поэтому он надувал щёки, орал на офицеров, требовал уважения. Он хотел, чтобы кто-то боялся его, — тогда его собственный страх становился меньше.
«Пузырь» — Артём дал ему прозвище случайно, но оно оказалось точным. Всё, что он накопил, всё, что он из себя построил, — это был воздух. Который не имел значения.
Он погиб на полу Архива, глядя на искажённое лицо Артёма, удивляясь фиолетовому импульсу, прожигающему грудь. В последний миг он подумал не о деньгах, не о власти. Он подумал: «А ведь когда-то я хотел быть просто хорошим отцом».
Но было поздно. Гораздо позже, чем он думал.