Майское междупраздничное

Начало мая.
Свет — золотой,
а воздух —
с железной,
холодной
каймой.

Иду
маршрутом
вопросов простых:
жизнь —
по выдаче?
Взаймы
у чужих?

Как будто в небе
касса гудит:
подходи,
распишись,
получи
и иди.

Чего мне ждать?
Потепления?
Гроз?
Новых,
аккуратно
подстриженных
грëз?

Планы строить?
А строить — на чëм?
На песке новостей?
На ветру?
На месте пустом?

Сегодня
все вещи
немного не те.
Тень — тяжелее,
чем сотня планет.
И город напялил
чужой силуэт.

И что писать?
Стихи?
Чтобы строчка
дышала,
как пар изо рта
холодной
ночью
начала мая?

Или прозу?
Чтоб прямо,
без всяких затей,
назвать поимëнно
и горнее пламя,
и лед площадей?

Бежать
в прошлое?
Там, за спиной
голоса не успели
покрыться
корой,
и время
не стало бездной,
а просто
течёт рекой.

Но прошлое — хитрое:
манит, зовëт,
а войдëшь — и поймëшь:
дверь замурована,
это обманка,
не вход.

Оставаться здесь?
В этом мире,
где сон прикипает
к воде залива,
где реальность пуглива,
фальшива,
глумлива?

Да.
Оставаться.
А просто иначе
кому же смотреть,
как майский закат
будет алеть,
гореть,
багроветь?

Жизнь — не по выдаче.
И не взаймы.
Она
прорастает
насквозь,
как из тьмы
сквозь щели
в бордюре
упрямый
росток,
не спрашивая,
пришёл ли
его правильный
срок.

И если писать —
то и прозу, и стих:
в одном —
мой костëр,
а в другом —
мой ледник.

Ну, и закат сегодняшний до кучи