Самородок

Бран ударил из последних сил, но результата снова не было. Камень абсолютно не хотел поддаваться. Но Бран был гордым гномом. Гордым и упрямым. А еще он прекрасно знал, что за такими вот плотными, матовыми камнями с большой долей вероятности может скрываться большое месторождение золота. Так, по крайней мере, говорил его отец.

- Ну, так и будешь пытаться сломать свою кирку об этот валун? – размышления Брана прервал Турм. Напарник до этого весело хохотал, глядя на старания своего товарища –  У меня тут масла в лампе осталось всего ничего. А я бы не хотел возвращаться назад в потемках! 

Бран лишь злобно бросив через плечо:

- Тебе надо - ты и иди. Я тебя не держу.

- Бран Упертый, как баран! – Турм снова расхохотался. – Пошли, нечего за зря инструмент портить.

- Ну так и иди, я же сказал! – Бран со всей дури, скорее не из желания расколоть валун, а чтобы выместить злобу, ударил киркой. И камень треснул. Одновременно с этим прервался и смех Турма. 

Аккуратно, чтобы не повредить возможную жилу, Бран поддел острым концом кирки отколовшийся кусок и потянул на себя. Часть камня отвалилась и пространство вокруг двух гномов озарило ярким светом. В глубине камня был заточен сверкающий самородок невероятной красоты. Его сияние, казалось, было наполнено всеми цветами радуги, а отблеск был столь нехарактерным, что сразу разобрать, что перед ними за метал, ни у Брана, ни у Турма не выходило. 

Последний подошел ближе и, едва дыша, произнес:

- Это что, Бран? Неужто Песнь морей? 

- И это я баран-то? Ты подумай, откуда в пещере под горой будет камень,  что только в подводных гротах образуется?!

- Хм… Ну, а что тогда? – Турм щурился от яркого сияния. 

- Да вот думаю, что не Сердце Арсумара ли это часом? – Бран задумчиво теребил свою бороду.

- Нет. Исключено. Это же красные кристаллы. А тут вон – переливается. И на кристалл особо не похоже...

Оба гнома застыли, глядя на неизвестный самородок. 

- Я думаю, если его извлечь и продать, можно нормально заработать. Явно что-то редкое, уж я в таких делах понимаю! – Турм потянул руку к самородку. И тут же получил по ней. Бран встал между своим напарником и расколотым камнем. 

- Ага, продать! Я нашел – и мне решать, что делать с ним! Сейчас достану, и отнесу к магам, на Северный Пик. Пускай там разбираются. А награда - моя, я нашел! Еще и попрошу, чтобы назвали в мою честь. Браний Глаз, например! 

Турм упер руки в боки:

- Погоди-ка! В забой пошли вдвоем? Вдвоем! Харчи мои брал во время перерыва? Брал! Я тебя ждал, масло свое в лампе тратил, чтобы тебе виднее было, куда стучать? А ты меня вот так отшвыриваешь! Мы, считай, партнеры. И добычу делить нужно поровну! Я так считаю.

- А я вот считаю, что сейчас как тресну тебе кулаком промеж глаз, чтобы ты не выделывался, так сразу тебе все понятно и станет! – Бран грозно навис над Турмом. 

У обоих гномов в глазах появились искорки алчности и кровной ярость. Выгода превыше дружбы. Так было у гномов заведено. 

Так и стояли Турм и Бран вдвоем, молча буравя друг друга взглядом, пока их не окликнул Хорин. Запыхавшись, старый и уважаемый гном чуть ли не влетел в пещеру, и замахал руками, лишь для того, чтобы привлечь к себе внимание. Сказать что-либо из-за одышки он не мог. Немного отдышавшись, Хорин выпрямился, смачно сморкнул в угол пещеры и басовита осведомился:

- Ну что, идиоты, не натворили еще дел? 

- Каких дел? – осведомился Бран.

- Почему это – идиоты? – обиделся Турм. 

- Вы, мои дороги и тупые подопечные, скажите: планы шахт вы читать совсем разучились или как? – Хорин говорил еле сдерживая внутреннюю ярость. 

Оба горе-добытчика лишь переглянулись молча, стараясь стать так, чтобы закрыть за своими спинами таинственный самородок. 

- Я спрашиваю еще раз! – в этот раз голос Хорина стал громче. – Внимательно все посмотрели, перед тем, как в забой идти?!

- Да как обычно… Вроде, - с сомнением ответил Бран. – Ну, Турм сказал, что все нормально здесь, можно работать и…

- Турм сказал? – Хорин бросил испепеляющий взгляд на другого гнома. – Вы, олухи окаянные, не потрудились даже внимательно на пометки глянуть! Там же красным по серому написано, что южнее шахт Руксана никакой добычи! Вы, чертовы кретины, копаете прямо под домом нашего алхимика – Ярнуса Бронзобородого! И я еле успел, чтобы вам…

Хорин осекся и бросил внимательный взгляд за спины двух гномов.

- А ну, разошлись оба! Живо! 

Не в силах противиться воле старшего на шахтах, Турм и Бран расступились. Хорин подошел к расколотому камню и окинул взглядом сияющее образование. Потрогав его немного пальцами, а затем протерев небольшим платком и снова сплюнув, он повернулся и грозно посмотрел на двух недотеп.

- Нда… Отобрать бы у вас и кирки! И  разрешение в шахты ходить! – старый гном отошел в сторону от расколотого камня и указал внутрь. Там, протертая от грязи и пыли, виднелась проходящая вертикально труба, переливающаяся разными цветами. – Это – сток из лаборатории Ярнуса! Остолопы! Если бы вы его пробили, тут бы все залило черт знает чем! У вас бы тут и рога повырастали, и бороды бы повыпали! 

- Труба? Но ведь там же был самородок! – Бран не верил тому, что говорил их старший. 

- Самородок?! Вы еще больше олухи, чем я предполагал! 

Старый начальник шахт захохотал. Гном смеялся и смеялся, скрутившись в три погибели и стуча себе кулаком по колену. Спустя несколько минут Хорин все же сумел успокоится и, утерев слезы, выступившие из глаз от смеха, он подошел к двум гномам-шахтерам.

- Ну, вот вам ветошь, - он всучил в руки Брана свой платок, - идите, протрите свой… самородок! 

И снова засмеявшись, но уже более спокойно, Хорин покинул  пещеру. Бран и Турм переглянулись и медленно подошли к сверкающему предмету в камне. Дрожащей рукой Бран протер его тряпицей. 

Это действительно была обычная медная труба, тянувшаяся откуда-то сверху и уходившая глубоко вниз. Внутри нее что-то периодически бурлило, а по стенам сочилась разноцветная сверкающая жидкость. 

- Отходы жизнедеятельности алхимика? – робко поинтересовался Турм.

- Хочешь – понюхай! – язвительно выпалил Бран и, раздосадовано бросив испачканный в светящейся слизи платок, направился к выходу.